Бабай всея Руси, или Операция «Осень Патриарха»

Предпоследним он должен будет отправить в тюрьму Бабая, а последним – недрогнувшей рукой – самого себя.

Это было бы неправильно, ведь если сидеть будут все, кто будет обеспечивать функционирование государства? Примерно так рассуждал генерал.

Этот ход мысли подсказывал ему, что сажать или не сажать тех или иных людей – нужно решать в зависимости от государственных интересов и политической целесообразности.

Гораздо важнее формального исполнения законов для него было следование людьми на всех уровнях кастового Бабаестана «понятиям», неким негласным представлениям слоев общества о совести.

«Принцип Джавахарлала Неру гласит, что брать надо в меру!» – улыбаясь и пристально глядя собеседникам в глаза, говорил он, выпивая с чиновниками. И каждый прекрасно знал, что в этой шутке нет ни малейшей доли шутки. Что, если чиновник, отвечающий, например, за строительство, в целом нормально выполняя свои обязанности, заведет на рынке свою фирмочку среднерыночного размера, которая будет строить и зарабатывать, пусть даже и на госконтрактах – генерал Асмодеев похлопает как-нибудь такого чиновника по плечу в ходе застолья и скажет: «Молодец, парень.

Не грубишь». Чиновник в ответ взбледнёт и выдавит из себя что-то вроде:

– Ну я же С ПОНЯТИЕМ человек, не бандит какой-нибудь.

А вот если тот же чиновник со своей фирмой начинал наглеть, занимал год от года все приближающуюся к ста процентам долю рынка, остальные предприятия душил и обкладывал данью – на такого беспредельщика заводилась папка, куда аккуратно складывались особенно выпуклые факты.

Потом папка относилась Бабаю, и он, как правило, абсолютно и слепо доверяясь верному легавому, незамедлительно выписывал нарушителю принципа Неру «волчий билет».

Иногда бывало и наоборот. Кто-то из конкурирующих силовых организаций приносил Бабаю компромат на какого-либо чиновника. Бабай в таких случаях никогда вслепую решение не принимал и просил Асмодеева проверить информацию.

Однажды, когда я заведовал в бабаевском аппарате пиаром, компромат принесли на меня. Асмодеев пригласил меня в свой красивый кабинет на Успенской улице, налил до краев два стакана «Хеннесси» и начал без предисловий:

– Бабай попросил тебя проверить. Кто-то сказал ему, что ты вместе с Веременко втихаря собираешь медиахолдинг. С прицелом на следующие выборы…

Стальной холод его глаз немецкой овчарки не оставлял никакого выбора.