Глаза истины: тень Омбоса. Часть 1. На тропе возмездия

Если для федералов это было всего лишь работой, ни больше ни меньше, то в её случае преуспеть было бы равносильно тому, чтобы получить прощение отца. Он ушел из жизни, а она даже не имела возможности проститься с ним и извиниться. Может, если она завершит его дело, то это снимет хотя бы половину груза вины?

Я Кларисса Старлинг, спасающая маленьких ягнят…

В очередной раз отмахнувшись от мешавших ей философских рассуждений, Маргарита Романова сосредоточилась на карте, где раз за разом проходила один и тот же маршрут.

Начиная с Белорусского вокзала, она спускалась слева направо сверху вниз к Курскому, затем наоборот, справа налево к Киевскому, а затем снова слева направо и вверх к Рижскому.

Чтобы не напрягаться лишний раз, девушка схватила со стола карандаш и начертила три жирные перекрещивающиеся линии. Закончив, она сделала несколько шагов назад и взглянула на целую картину. Образовавшиеся линии напоминали начало геометрической фигуры, уже встречавшейся им сегодня.

– Смотрите… – произнесла она с придыханием, заставив всех остальных непроизвольно замолчать.

 – Кажется, я поняла.

Она снова приблизилась к карте и провела четвертую линию, почти вертикальную с севера на юг. От Рижского вокзала она уткнулась в Павелецкий, а затем повела еще одну линию на северо-запад, замкнув фигуру.

– Пентаграмма… – проговорил Ковальский, уставившись на карту с едва заметным содроганием, словно она стала дьявольским артефактом. – Её же перед смертью начертил на полу комнаты твой отец.

– Но там была еще одна линия, – напомнил Ратцингер.

– Видимо, он начинал рисунок дважды, – сказала Марго. – В первый раз не получилось, и он стер линию, но кровь уже впиталась в половицы, оставив следы. В любом случае он все-таки смог выяснить у сеттитов конфигурацию расположения мест терактов.

– А захваченный нами культист сказал, что они не используют пентаграмму в своей символике, – усмехнулся Ковальский.

– Потому и сказал, чтобы сбить нас со следа, – процедил Ряховский.

 – Не будьте такими наивными. Он крепкий орешек и не будет сдавать своих людей и их планы. А если и скажет что-то, то максимально запутанно, чтобы мы ни черта не поняли. По-хорошему я бы ему вообще не верил.

– Но у нас все равно нет других зацепок, кроме тех, что дал он, – напомнила Марго, стараясь говорить спокойно и уверенно. – Если вы правы и именно сеттиты убили моего отца, то они унесли из его квартиры все, что могло навести нас на их след.