Глаза истины: тень Омбоса. Часть 2. Чёрная пирамида

Там в глубине Ратцингер из своего укрытия смог разглядеть небольшой алтарь. Сеттит замер перед ним и забормотал – наверняка некую молитву. Затем резко с силой вонзил кинжал в специально приготовленный кусочек дерева.

Это было не просто убийство полицейского, который преградил культисту путь к свободе. Убив остальных представителей закона, сеттит специально оставил последнего в живых, чтобы затем ритуально казнить.

Но получается, нож им был заготовлен заранее. Значит, ритуальное убийство было спланировано. Неужели он должен был рассечь глотку кого-то из них пятерых?

Отпустив рукоятку ритуального кинжала, сеттит снова выпрямился и оглянулся через плечо.

Хоть его маска и затрудняла обзор комнаты, Ратцингер предпочёл не испытывать судьбу и не надеяться, что враг его не заметит. Стараясь как можно меньше тревожить воду, немец глубже уполз под мостик через траншею.

Убедившись, что в храме нет никакого постороннего движения, культист развернулся и быстро вышел из подземелья. Только когда его шаги стихли на каменной лестнице, Ратцингер позволил себе выдохнуть.

Глава 96

Александр Ковальский похолодел от ужаса, когда услышал звуки бойни в храме. Когда канонада выстрелов стихла, он различил голос культиста сквозь рёв разгоравшегося пламени. После этого сеттит в одиночку расправился с отрядом вооружённых полицейских и жестоко убил последнего. Проходя мимо запертых в святилище Ковальского и Алисы, убийца бросил взгляд через плечо. Лейтенант нацелил было на него пистолет, но сеттит тут же скрылся на лестнице.

Что он сделал с остальными?

Не в силах сидеть на месте сложа руки и ждать, когда выгорит всё топливо в огнемётах, Ковальский приблизился к стене настолько, насколько мог. Двадцатисекундные залпы пламени сменялись пятисекундными периодами затишья.

Слишком мало, чтоб проскочить и не загореться.

Даже если он сможет безопасно миновать стену пламени, то никаких гарантий не было. Стоило хоть одной капле жидкого топлива попасть на его одежду, при первой же искре федерал вспыхнет, как пропитанный маслом фитиль.

А времени ждать у нас нет. Надо выбираться и искать остальных.

– Хей! Есть кто живой?! – решился позвать Ковальский, ни на что особо не надеясь.

– Да, я здесь, – из-за угла возникла фигура Ратцингера. Немец согнулся, словно его избили, и зашёлся в громком кашле. Его тело сотрясала крупная дрожь.

– Где Марго и Альберт?

– Я их нигде не вижу… – пробормотал Ратцингер, оглядываясь по сторонам.