Игры порочной крови

Дожидаться пока мою просьбу исполнят, не стала. Демонстративно пощипала щечки, добиваясь румянца, заломила руки и с негодованием выдохнула:

– Да что вы себе позволяете?!

В этот момент дверь без стука распахнулась.

– Кронкер, пень ты трухлявый, – вошедший даже присвистнул, – Ты вгоняешь в краску эту очаровательную юную леди, – я обернулась, рассматривая посетителя.

Если он и был моложе хозяина кабинета, то не намного. Такой же седой, смуглый, чуть полноватый.

– А она не вгоняется, – заявил профессор, хотя румянец на моих щечках держался, и губка была трогательно закушена.

– Почему не позвал меня? – притворно возмутился новоприбывший, проходя и располагаясь на диване, изрядно заваленном рулончиками свитков.

– А нужен ты мне больно, в кои веки такая красотка ко мне забрела…

Пока старые профессора абсолютно невежливо позабыв о гостье препирались, я с интересом и удовольствием разглядывала их.

Сухощавый хозяин кабинета, и чуть полноватый гость явно находились уже на спаде силы по причине почтенного возраста, однако талантливые теоретики, как я слышала, становились наставниками для молодых магов и вели научную работу.

Совершенно неожиданный азарт и предвкушение всё сильнее охватывали меня. Похоже, слухи, что в магической среде царят совсем иные, нежели в свете нравы, оказались правдивы. Что такая своеобразная манера общения принята только у этих двоих, я узнала несколько позже, прочие маги были куда более сдержаны.

– Дедушки, а давайте я схожу, травок вам заварю, память улучшающих?

– Зачем это? – на меня обратили внимание.

– А чтоб про гостей не забывали, – никуда идти я разумеется не собиралась.

Оба мага заговорщицки переглянулись, видно было, что знакомство их давнее и друг друга они понимали без слов.

– Сработаемся, пожалуй, – постановил профессор Капелли, огладив аккуратную бородку. – А то нежные все такие стали, нервные.

Судя по всему, старый профессор без зазрений совести доводил адептов до истерики.

В результате оба мне представились вполне официально.

Кронкер Капелли был водником, а вот на дар второго мага – Винера Хинча – отзывались сразу три стихии. Сейчас оба находились на кабинетной работе. Начиная с какой-то черты, знаменующей старость мага, дар начинал постепенно истощаться. На нет не сходил, но изрядно ослабевал. Феномен этот был чем-то сродни потери контроля над даром при алкогольном или наркотическом опьянении. Исследования способов отсрочить угасание велись, но существенных подвижек не было.