Какие большие зубки

– Вас не было очень долго, – сказал он. – Знаю, вам кажется, будто это плохо, но теперь вы можете видеть все гораздо яснее.

Ужин продолжался, пока тарелки не опустели. Столовая постепенно погрузилась в тишину, лишь звуки лакания еще раздавались то здесь, то там. Артур наклонился вперед.

– Благодарю за прекрасный ужин, – сказал он. – Персефона, могу я попросить чашечку кофе?

– Я принесу, – сказала Лума. Рис толкнул ее. Она толкнула кузена в ответ. Они начали рычать друг на друга, их плечи напряглись.

– Элеанор, – обратилась ко мне бабушка Персефона, – почему бы тебе не принести кофе? Уверена, Маргарет уже все приготовила.

– Пожелайте мне удачи, – сказала я Артуру. Он тихонько рассмеялся себе под нос.

– Удачи с чем? – Бабушка Персефона опять смотрела на меня, склонив голову набок, как в тот раз, когда хотела предостеречь меня от грубости. Скоро это начнет меня бесить.

– Так, ерунда.

Поднос с готовым кофе уже ждал на столике возле двери. Тетушка Маргарет стояла спиной ко мне и мыла посуду.

Я подняла поднос, стараясь не произвести ни звука, но одна ложка предательски соскользнула и со звоном ударилась о каменный пол. Тетушка повернулась и уставилась на меня.

– Всего лишь ложка, – пробормотала я, поставила поднос обратно и подняла ложку. Я протерла ее краем юбки. – Я нечаянно.

– М-м-м-м-м-м-м… – пробормотала Маргарет, будто разговаривая сама с собой – по крайней мере, так мне поначалу показалось. – М-м-м… предательница.

 – Не припомню, чтобы Маргарет когда-нибудь так четко произносила хоть одно слово при мне, но в этот раз она выразилась вполне ясно.

– Прошу прощения? – удивилась я.

– Хм. – Она опять отвернулась от меня к пригоревшей сковороде.

Я пыталась убедить себя, что это меня не задевает. Подумаешь, какая-то сумасшедшая. Просто странная тетка, которая предпочитает готовку и мытье посуды ужину с семьей. Я даже ни разу не видела, чтобы она разговаривала с собственным сыном; разумеется, я ей не нравилась.

Я ведь нарушила ее привычную рутину.

Но это подействовало на меня. Дрожь, зародившаяся в моих мыслях, распространилась вниз к ладоням, и поднос задрожал у меня в руках. Чашка из костяного фарфора сдвинулась с середины блюдца, кофе расплескался из серебряного кофейника, ложечки для сливок и сахара позвякивали. Как только я переступила через порог, Артур поднял на меня взгляд, и все замолчали. Я плавно шла прямо к нему.