Какие большие зубки

 – Целых два слова, которые принадлежали одному мне. Первая неделя в Америке – а я уже так разбогател.

– А ты хоть иногда вспоминаешь того человека, у которого украл имя? – спросила я.

После этих моих слов все притихли. Голова бабушки Персефоны словно на шарнире повернулась ко мне. Рядом со мной удивленно кашлянул Артур.

Но дедушка явно задумался.

– Бывает время от времени, – ответил он. – Иногда я о нем вспоминаю.

– И что ты думаешь?

– Я благодарен ему, – сказал дедушка. – Он подарил мне все это.

И он взмахнул рукой, и этот жест охватил все: залитую светом столовую с обоями в китайском стиле и заграничной посудой, пещерный мрак в фойе под нами, зигзаги лестниц.

Его жест устремился по извилистой дорожке сквозь трубы и перекладины на чердак, рванул вверх по громоотводу на вершине самой высокой башни и устремился в небо, чтобы рассыпаться искрами фейерверка над нашим домом, нашей землей, рыбацким городком внизу, где люди понижали голос до шепота, произнося нашу фамилию: Заррины.

– И все, что у меня есть, – подытожил он, – однажды достанется тебе.

И на мгновение я почувствовала себя дома.

Пока не поняла, что на слове «тебе» дедушкин взгляд обратился к Рису, который сидел, словно король, с широкой улыбкой и без тени удивления на лице. У него, у Риса, были идеальные зубы. И дедушкино лицо. И полная самоуверенность человека, который никогда за всю жизнь не испытывал трудностей. Видимо, дедушка уже не в первый раз говорит Рису, что завещает ему дом и все, что в нем находится.

– Итак, – сказала бабушка Персефона. – Перейдем в гостиную?

В моем животе заурчало, и, опустив взгляд в тарелку, я вспомнила, что почти не притронулась к ужину. Артур посмотрел на бабушку.

– Она еще не закончила, – сказал он. – Элеанор, вы же не поужинали?

– Все нормально.

– Глупости, – сказала бабушка Персефона. – Не спеши.

– Я составлю ей компанию, – сказал Артур.

Бабушка кивнула и вышла. Остальные члены семьи последовали за ней, словно разномастные вагоны за локомотивом.

– Зачем вы вмешались? – спросила я.

– Вы голодны, – ответил Артур. – И вы не собирались ничего говорить.

Он все еще потягивал кофе. Когда он поставил чашку, я заглянула в нее. Кофе был гораздо чернее, чем я когда-либо видела, с блестящей маслянистой пленкой на поверхности. Мне напиток не показался очень аппетитным, но, судя по всему, это было единственное, что действительно нравилось Артуру.

– Итак, – сказал он, – никто мне ничего особо не рассказывал.