Какие большие зубки

Люси тоже это знала, и поглядите, что я с ней сделала. Это знает Маргарет. Это знает бабушка Персефона и едва ли не каждая карта в ее колоде.

Не таким я помнила свое детство. Мы играли в оранжерее, а бабушка Персефона подзывала нас по очереди и делала каждому расклад, чтобы ответить на любой наш вопрос. Она раскладывала карты, задавала наводящие вопросы о тревожащих нас проблемах, а потом переворачивала последнюю карту и рассказывала, что должно произойти.

– Ты еще не перевернула последнюю карту, – сказала я.

Она подняла на меня взгляд.

– Верно.

И потянулась к последней карте в колоде. Ее рука застыла над ней в нерешительности. Небо осветила вспышка.

Бабушка перевернула карту и положила на стол, но тут же отдернула руку, словно карта ее ужалила.

– Ах, – слабо выдохнула она.

Я никогда раньше не видела эту карту в раскладах. Масса расплывчатых форм, которые было невозможно различить. Они извергались, расплывались спиралями из центральной массы, в которой сверкала пара желтых глаз с узкими зрачками.

– Бабушка, – проговорила я. – Что это значит?

Я подняла взгляд и с удивлением обнаружила, что крепко держу ее за руку. Бабушка сползла в кресле, ее седые волосы ручьями стекали на напряженное лицо, обрамляя его.

– Я этого не рисовала, – сказала она. Ей едва удалось разлепить губы.

– Что ты такое говоришь? Откуда тогда она взялась?

– Это очень плохо, – процедила она сквозь стиснутые зубы, содрогаясь всем телом, словно что-то не давало ей говорить. – Слушай внимательно. Я умираю. Тебе придется занять мое место. Когда меня не станет, не впускай в этот дом посторонних.

– Но я не могу. Я же не умею…

– Молчать. Ты знаешь, что надо делать. Заставь их тебя слушаться. Оберегай их. Обещай мне!

– Я…

Ее тело окаменело, и в следующий миг осело в кресле.

– Бабушка? – позвала я. И еще раз, громче. Она не дышала. Ее глаза были пусты.

И тут молния разрезала небо и ударила где-то почти над головой. Вниз по стеклянным стенам поползли, шипя и мерцая, зеленые огни святого Эльма. Они светили, как в океане, когда свет пробивается сквозь толщу воды, а бабушка Персефона казалась утопленницей.

Я убила ее, подумала я. Она предсказывала мою судьбу и увидела там что-то настолько плохое, что умерла.