Вдаль и вдаль ведут дороги. Путешествие двух братьев

Возникнув однажды в моей жизни в качестве кинооператора с лохматыми волосами, в задачу которого входило снимать мои свершения, Дрю стал мне близким другом, и именно ему я обязан тем, что моя история увидела свет. Хочу заверить тебя, мой читатель, что это предисловие написано с целью исповедаться. Я хочу быть искренним. Я остаюсь за рамками чувств, мнений и правдивости всего того, о чем ты прочтешь. Просто хочу, чтобы ты знал, что даже само написание этой книги стало частью путешествия, и этот путь я прошел не один. Как и сами описанные события, трудоемкий процесс их перечисления, обсуждения и описания стал для меня очищением.

Слезы и смех привели к написанию этой книги и, если я смогу вдохновить и тебя на что-то похожее, другой награды мне не нужно.

Часть первая

Начало и конец

Прогулка по доске

Не буду врать, мне до жути страшно.

Я стою на правильном конце помоста, который выдается примерно на десять футов от вершины утеса. Я говорю «правильный конец», потому что есть еще другой, чрезвычайно «неправильный» конец, он неожиданно обрывается на несколько сотен метров выше того, что, пожалуй, можно было бы описать как живописный каньон, на дне которого безмятежно журчит горная река.

Прямо сейчас я точно не способен оценить красоту пейзажа. Я понимаю, что – какой бы избитой ни была эта метафора – в прямом и переносном смысле стою над пропастью. Над пугающе настоящей пропастью.

Я пристегнут ремнями, а между ног у меня обвязка. Карабины и зажимы держат пару веревок, как кажется, слишком тонких, чтобы выдержать мой вес (тот факт, что мне даже понадобится страховочный трос, заставляет меня чувствовать себя еще менее застрахованным от любого исхода).

Мне кажется, что меня повесили на огромных размеров бельевую веревку, протянутую над каньоном, который с каждой минутой становится все менее и менее прекрасным.

– Улыбнись в камеру, – раздается нахальный голос новозеландца.

Какая камера? Где? И чему мне, ради всего святого, сейчас улыбаться? Я озираюсь как идиот, пересушенными губами изображая лучшую ухмылку, на которую сейчас способен, чтобы запечатлеть ее для потомков.

– Вы уверены, что это безопасно? – спрашиваю я, нелепо, отчаянно надеясь, что эти безумные новозеландцы вдруг, как по волшебству, решат, что это на самом деле небезопасно, и благоразумно предложат вместо этого вернуться в Квинстаун, выпить чашечку хорошего кофе и…

– Плевое дело, приятель.

– Ага, спасибо. (А ведь всем полагается последняя трапеза).