Аид и Персефона. Плененные

Не удивлюсь, если сразу же после ухода он нахамил каким-то другим людям, которые его и прирезали…

– С чего вы взяли, что его зарезали, мисс? – офицер прищуривается, а я прикусываю себе язык за болтливость. А если и правда я угадала причину смерти? Что тогда, я главная подозреваемая? Проклятье, вот же будущий юрист! Никогда не умела врать, нечего и начинать.

– Нет, сэр, я не знаю, я просто предположила, – мямлю я, понимая, что сама себе копаю яму все глубже. – Так его зарезали?

Офицер улыбается одним уголком губ.

– Нет, мисс, не переживайте! Причина смерти в другом.

– И в чем же? – с облегчением выдыхаю я.

– Мы не вправе разглашать эту информацию. Спасибо за содействие. Если что-то вспомните, позвоните по этому номеру, – мужчина сует в мои трясущиеся руки визитку и встает.

– Хоть я и не должен говорить, но, мисс, если вы что-то знаете… не медлите, расскажите! Это не первая подобная смерть. Сначала мы думали, что это какая-то болезнь, но теперь понимаем, что не могут совершенно здоровые люди ни с того ни с сего умирать посреди улицы.

Они все полностью истощены, у них не осталось жизненных сил, – голос офицера наполняется мрачными нотками: – Они буквально умирают от истощения, понимаете?

– Тогда почему вы считаете, что это убийство? – выдавливаю я из себя.

– Все эти случаи происходят исключительно ночью, да к тому же… – мужчина словно специально выдерживает паузу, чтобы еще больше заставить меня нервничать, – на телах всех жертв есть следы сопротивления.

Я это вам говорю только для того, мисс, чтобы вы поняли всю серьезность ситуации и по возможности посодействовали следствию.

Он запахивает пальто и выходит на улицу не оглядываясь. А я еще несколько минут сижу и трясусь. То ли от холода, то ли от страха. Неужели тот незнакомец с прожигающим взглядом – действительно убийца? Однозначно да. И стоит ли рассказывать о нем «Гарде»? Однозначно нет. Даже если б я решилась на это, то что бы я сказала? Я сама не поняла, что вчера произошло! Почему остановилось время и каким образом вышло так, что я не помню последние пятнадцать минут перед закрытием бара? Как минимум меня бы сочли сумасшедшей.

Я смотрю на наручные часы и решаю больше не возвращаться на занятия. Все равно до окончания лекции остается чуть больше получаса. Ничего нового я не узнала бы, а вот отвечать на вопросы подруг о том, чего от меня хотел детектив, пришлось бы. А мне совсем этого не хочется.