Аид и Персефона. Плененные

Они идут дальше, выпивая понемногу света из других посетителей, предпочитая молодых и здоровых. После каждого их прикосновения лица людей приобретают серость и усталость, а в глазах пропадает блеск и задор. Не удивлюсь, если они впадут в сильнейшую депрессию после этого, не найдя причины своему странному состоянию. Да и вряд ли какой-либо врач сможет им помочь. Но все это не идет ни в какое сравнение с тем, что Босавин сотворил с бедным студентом. Что это вообще за существа? Как такое возможно, да еще и посреди бела дня?

Мне хочется остановить это, сделать хоть что-нибудь, но я понимаю, что они только и ждут, когда я выдам себя.

Да и реального вреда я им не нанесу. Поэтому я продолжаю следить за ними, судорожно пытаясь сообразить, что могу предпринять в этой ситуации. Движения мужчин четкие, но не резкие. Они плавно двигаются от одного человека к другому и точно знают, что делают. Уроды получают от этого колоссальное удовольствие, упиваются своей властью и свободой, данной им их хозяином.

Я понимаю, что мне осталось недолго. Они пришли за мной явно не для того, чтобы разговаривать. И в подтверждение моих догадок один из них шипит:

– Ты слышишь? Она точно где-то здесь! Ее свет такой вкусный, что ни с чем не спутать! Но слишком большое количество людей мешает сосредоточиться! Теперь понимаю, почему хозяин послал за ней.

– Я и сам бы не отказался от такого лакомого кусочка! – зловеще хохочет второй, и они останавливаются напротив столика, под которым я прячусь.

Скатерть скрывает меня, но маленькая щелочка между ее краями позволяет видеть все, что происходит. Всматриваясь в застывшее лицо Молли, Босавин прищуривается и заносит руку над ее головой, но Гадриель перехватывает мужчину.

– Остановись, ты и так видишь, что ей недолго осталось! Твое прикосновение, даже незначительное, убьет ее прямо здесь. Хочешь проблем – пожалуйста! Только без меня!

Что значит недолго? Это они про Молли? Но она же здорова и молода! Или они видят то, чего я не могу? Я знаю, что мне в связи с ситуацией тоже немного осталось, но волнение за подругу становится сильнее, чем за саму себя.

Плавный поворот головы Босавина и змеиное шипение дают понять, что он не согласен. Схватив Гадриеля за шею, он рычит:

– Не смей диктовать мне условия! Я сам знаю правила, и не тебе о них напоминать! – он ослабляет хватку и принюхивается.