Аид и Персефона. Плененные

В обмен на вашу жизнь я подарю вашей матери возможность существовать еще очень долго – в рамках человеческого понимания этого слова.

– Хорошо! – киваю я, и Аид защелкивает замок цепочки на моей шее. Кулон вспыхивает и гаснет, а я обреченно понимаю, что добровольно подписала себе смертный приговор.

– А Молли? Что будет с ней? – сбивающимся голосом спрашиваю я.

Аид на миг закрывает глаза, будто бы думает. Его зрачки бегают под закрытыми веками, и я каким-то образом, совершенно непонятным для себя, понимаю, что он смотрит карту судьбы Молли.

Точно так же, как он смотрел жизнь моего отца. Только тогда мужчина показал картинку и мне.

Аид открывает глаза и сощуривается:

– Ей я не могу помочь.

– Она жива? – уточняю я. Я была уверена, что она еще в Хэллоуин что-то с собой сделала.

– Пока да! Но ее душа полна тьмы. Тело ее сильное, а внутри все выжжено. Я не могу помочь в таких случаях. Это ее выбор.

– Пока жива… – тяну я оглушенно.

Слезы готовы вырваться наружу снова, но Аид отвлекает меня.

Он ставит меня на ноги и окидывает изучающим взглядом.

– Я не могу понять, почему вы так о них печетесь? Это же просто люди! К тому же не самого лучшего порядка! Они мелочны, а поступки их вызывают отвращение. Почему вы готовы пожертвовать собой ради них?

– Потому что я их люблю… – шепчу я, опуская взгляд, но Аид мягко берет меня за подбородок и поднимает лицо.

– Мир не заслуживает вас, мисс Рейли. Теперь вы только моя!

Он накрывает мои губы поцелуем, и я чувствую ту самую алхимию.

Нашу связь. Свет бьет из меня лучами, словно я солнце, но мне не становится плохо. Жизнь из меня вытекает капля за каплей, но я понимаю, что все правильно. Во мне нет пустоты. Тьма заполняет место моего света, и нет ничего более естественного, чем этот обмен. Мне не холодно, но меня бьет дрожь. Я снова вылетаю из реальности, окунаясь в чистое желание. Кажется, моя душа нашла свое предназначение. По крайней мере, сейчас я испытываю именно это.

В этот раз все по-другому. Аид прикасается к моей талии и скользит пальцами по бедрам. Ныряет под разорванное платье и снова рычит. Слышу треск шелка. Остатки одежды падают к моим ногам. Но мне не холодно. Мое благоговение вызвано только его близостью.

– Моя… – шепчет Аид, прижимая голое тело к себе.

Я хочу почувствовать его кожу на своей. Она такая же гладкая, как его губы? Но тонкая ткань костюма мешает мне прикоснуться к нему.