Глинтвейн твоих поцелуев

– О чем? – вынырнула из тяжелых мыслей.

– Ох, ну не по телефону же! – упрекнула родительница так, как будто я высморкалась посреди улицы, а не спросила о теме разговора. Значит они действительно приготовили для меня нечто ужасное. Что ж, Мира, соберись!

– Хорошо, завтра освобожусь пораньше и заеду к вам! – нехотя отвечаю, прикидывая как это сделать.

– О, нет-нет! Сегодня! Ты должна быть здесь сегодня! Разговор очень срочный и не терпит отлагательств. Сейчас мы пришлем за тобой водителя, он привезет. Поужинаешь с нами.

Ты сейчас где?

– Возле офиса… – отвечаю сдавшись.

– Хорошо, оставайся там, Виталик скоро будет!

Я отключила звонок и посмотрела в звездное небо. Несколько затерявшихся снежинок осели у меня на лице и я невольно улыбнулась. Зима – прекрасное время. Разве можно грустить, когда впереди яркие праздники и подарки? Смех и улыбки друзей, выходные, наполненные уютным какао и книгами…

Громкий сигнал машины спугнул мои мысли, словно стаю птиц. Я оглянулась. Черный мерседес нервно помигал фарами, призывая меня поторапливаться.

Да, Виталик действительно приехал быстро, в этом мама не обманула.

– Здравствуй, Виталик! – добродушно чирикнула я. Грузный мужчина кивком поторопил меня не тормозить.

Я запрыгнула на заднее сидение, и водитель тронулся буквально сразу, как только хлопнула дверца. Меня всегда это раздражало. Они все вечно куда-то торопились. Папа, мама, брат, который учился в Ирландии и тоже должен был скоро приехать. Они все как один торопились жить, упускаю настоящий момент.

А не это ли самое главное? Боже, они даже обслуживающий персонал себе подобрали под стать! Бегают как муравьи, таскают свою ношу, а по итогу остаются ни с чем.

Я уставилась на огни вечернего мегаполиса и прислонилась к холодному стеклу машины. Устала. Такое ощущение, что я не в офисе сидела, а таскала на спине сто килограммовые мешки цемента. Часто ловила себя на мысли, что когда кто-то спрашивает меня «Как дела?», я неизменно отвечаю одно и то же: «Как же я устала».

Да, все думают, что я имею в виду работу, но на самом деле это груз моих мыслей. Я знаю что проживаю не свою жизнь и меня это немало удручает. Я проживаю амбиции своих родителей. Во мне и Саше они видят то, что даст им опору в старости. И это не пресловутый стакан воды перед смертью. Это не восполненные желания молодости. Их желания. То, чего у них не было, но очень хотелось, они теперь проецируют на нас. А я всего лишь хотела танцевать. Чувствовать ритм.