Истинная для чудовища

– Куда пойду? В лес? Зачем? – спрашивала я, непонимающе уставившись на парня.

– А разве нужна причина, чтобы пообщаться с другом? – нахально оскалился фавн.

– Другом? Что ж, пойдем. – Если он думает, что я струшу, то пусть знает – не на ту напал!

Я набросила поверх платья шерстяной платок и, чтобы не будить деда хождениями по скрипучим полам, вылезла в окно. Киро подхватил меня и мягко опустил на землю. И только тогда я заметила, что он выглядит как человек – рога исчезли. Парень стоял в одних брюках и улыбался мне.

– Киро, но как? А где же… – Не успела я договорить, как фавн спросил:

– Где мои сногсшибательные рога? Так браконьеры отпилили. – Он как-то странно посмотрел на меня и серьезно спросил: – Ты правда не боишься?

Я лишь секунду помолчала, набирая в легкие воздух, чтобы ответить «нет!», а он, встретив мой упрямый взгляд, добавил:

– Что ж, тогда бежим!

Я не стала допытываться, почему он выглядит совсем иначе сегодня. Спрошу позже.

Киро взял меня за руку, и мы понеслись к лесу, чувствуя необычайную свободу, будто птицы, впервые увидевшие небо.

Глава 5

Я словно летела. Под моими босыми ногами приминалась прохладная трава и разлетались светлячки. В лесу царила сказка. Серебряный свет месяца отражался от листьев и утопал в еловой чаще. Сердце отбивало странный ритм. Густой туман застилал дорогу под ногами и холодил голые лодыжки под тонкой рубашкой.

Я совсем не устала, даже дыхание не сбилось, как будто все это было сном. Мы бежали, рассекая воздух, и когда рядом с нами показалась летящая птица, я поняла, что мы и вправду летим.

Но мне было совсем не страшно. Скорее волнительно.

Мы остановились на поляне, где ночные сверчки пели колыбельные песни. Мы так далеко убежали от деревни, что, если Киро меня сейчас оставит, я в жизни не найду дорогу домой. Но я ему верила. Он не оставит.

Я огляделась и увидела дюжину зверей. Они даже не заметили нашего вторжения, будто бы мы часть их большой семьи. Мне же было до невозможного странно ощущать себя одной из них – если фавн здесь свой, то я чужачка.

Уж что-что, а к ощущению того, что я лишняя, я давно привыкла. Киро заметил мою растерянность и, улыбнувшись, усадил меня на траву, сам же присел рядом, поджав под себя человеческие ноги.

– Не пугайся, ты для них своя. Они даже не заметят твоего присутствия.

Киро по-хозяйски улегся на мои колени головой и продолжил, глядя мне в глаза:

– Животные чувствуют душу человека, как и я.