Не играй с огнем, девочка. Наследник для врага

Я украдкой рассматриваю широкие плечи и красивый профиль, Аким же просто идет вперед, не обращая внимания на мою заинтересованность. Он будто скала, сильный и непоколебимый, а мне в этот момент хочется его либо придушить, либо узнать.

Проклятье! Нужно взять себя в руки!

– Мне должна была Марта показать все… – начинаю разговор я, понимая, что мужчина не всем показывает дом и рассказывает обязанности.

– Марта занята! – сердито отчеканивает он. – Вас что-то не устраивает? Не нравится, что именно я это делаю?

Аким резко поворачивается ко мне, оказываясь прямо напротив моего лица.

– Нет, я просто… – тяну я сконфуженно. Его слова врезаются в меня, словно метеориты. Точечно и метко попадают в мысли, и мне кажется, что у всего сказанного им есть скрытый смысл.

– Вот и славно! Если вам принципиально, я могу позвать ее… – поднимает одну бровь Аким, а я качаю головой.

– Нет, все в порядке, я не против.

– Ну славно! – кивает мужчина, выводя меня в холл. – Здесь начнешь работу. Все, что может тебе понадобиться, найдешь вот в той подсобке.

 – Мужчина машет рукой в сторону неприметной двери под лестницей. – Рабочий день не нормирован, четкого графика нет. Можешь убирать хоть ночью, главное – чтобы все было чисто.

– А вы педант! – Вылетает из моего рта фраза, и я резко замолкаю.

Вот черт! Кто меня тянул за язык?!

Аким медленно поворачивается ко мне и с прищуром оглядывает с головы до ног. Долго смотрит в мои расширенные от ужаса глаза, пока я уже мысленно похоронила себя.

– Да, я люблю, когда все и всё на своих местах.

Ненавижу хаос в любом его проявлении, – строго говорит мужчина, а я быстро киваю.

– Извините, я поняла.

– Хорошо, раз поняла, Маргарита! – он тянет мое имя, словно пробуя его на вкус. – И это первое правило в моем доме: никаких оценочных суждений, сплетен и домыслов. Поняла?

– Да… – киваю, внутренне сжавшись в комок.

– Второе: ты можешь ходить везде, кроме моей комнаты. Никто не допускается туда, даже чтобы убраться, без моего разрешения! Все, кто нарушал это правило… – Аким замолкает, приподняв одну бровь, намекая на то, что случилось с Лолой, видимо, – очень пожалели об этом! – продолжает он фразу.

– Хорошо, я знаю! – ляпаю я, снова прикусив язык.

Если он ненавидит сплетни, то сейчас легко может понять, ЧТО именно я знаю о тех, кто приходил к нему…

Аким снова щурится, размышляя о чем-то, а я впадаю в состояние, близкое к панике. Черт, с этим человеком любой разговор как хождение по тонкому льду.