Плененный светом

Под их ногами простираются бесконечные холмы и горы, покрытые густым хвойным лесом, но Питер не замечает ничего. Его взгляд прикован к Миле, и она – самое прекрасное, что он когда-либо видел.

Солнце играет в ее рыжих волосах и переливается на блестящей от пота коже. Она настолько хороша, что у Питера перехватывает дыхание. Он медленно подходит к девушке и целует ее в веснушчатое лицо.

– Да, три недели того стоили… – шепчет парень.

Мила поворачивается к нему, желая обнять, но ее нога неловко скользит на каменной крошке.

И в следующее мгновение девушка с криком о помощи срывается вниз.

Питер успевает схватить ее за рюкзак, но силы не на его стороне.

Мила кричит, пытаясь ухватиться влажными от пота руками за скалу, но делает только хуже. И падает.

Питер кричит так, что у самого закладывает уши. Из-за отвесного камня ему не видно, куда она упала.

– Мила! Мила! Ты жива?! – кричит он, зная, что шансы выжить практически равны нулю. Но ему все равно. Он вынимает веревку из рюкзака и привязывает к ближайшему дереву.

Руки трясутся. Он ругается сам на себя, что не может сделать все быстро. Наконец он справляется с задачей и, скинув лишнюю одежду, начинает спускаться, упираясь ногам в камень.

Мокрые ладони то и дело скользят по веревке, но Питер не сдается. Он опускается все ниже и ниже. И вот ему видно тот выступ, на который упала его возлюбленная. Парень торопится, но это играет с ним злую шутку: руки соскальзывают, и он срывается вниз.

Глава 5

Аид

Меня удивило, когда я понял, что именно мое решение отправить беременную женщину назад на Землю спасло Персефону, а она в итоге стала той, кем стала.

Никакой иронии в этом, конечно же, не было. Я влил в ее мать часть своей тьмы, и она возродила ее, ну а Персефона, будучи невинным ребенком, просто отзеркалила мои силы. Она выработала иммунитет к моей тьме, став полностью ей противоположной. Хотя крупица разрушающей энергии все равно стала неотъемлемой частью ее жизненной нити. Поэтому Персефона не превратилась в тень. Поэтому она становилась все сильнее с каждым кормлением. И я, глупец, не замечал этого. Просто не хотел видеть.

Случайностей не бывает. Любое наше действие приводит к определенным последствиям. И как только я решил выйти за рамки своих обязанностей, как только внешнее стало немного внутренним, я получил ответ. Я сам впустил человека в свою жизнь и сам же за это поплатился.

Я начинаю немного понимать Персефону. Она была полна страха и сомнений.