Берёзовый отец Саиды

Такого рода волнения его уже давно не беспокоили. Он уже давно выкинул себя из числа мужчин. О своей старухе Бибинур вспоминал крайне редко. «Мои времена прошли, молодость позади», – думал Шенгерей. Правда, душа-то у него по-прежнему молодая, и чувствовал он себя почти джигитом, но, если у тебя жена старуха, откуда появится желание любить? Да к тому же его жена Бибинур, переживая из-за болезни их дочери Фатимы, высохла и почернела, как вяленая конина. И в молодости телом немного на мужчин похожая Бибинур к старости стала совсем некрасивая.

Груди стали совсем пустые и обвисли, ноги стали тонкие и сухие, как коряги. У неё плечи и в молодости-то были угловатые, а теперь, когда она сильно похудела, наверное, кости вообще выпирают. Шенгерей в последние годы уже и в баню не стал с ней ходить!

Так думал Шенгерей, стоя недалеко от женщины и невольно рассматривая её с жадностью. Ай, Аллах, оказывается, у Шенгерея есть ещё очень сильное желание любить и быть любимым! Эх –хе– хе! Нехорошо так стоять.

Надо бы давно отвернуться. « Неприлично так стоять. Надо как-то себя заставить отвернуться», – подумал Шенгерей. Только собрался духом, вдруг женщина отняла платье от лица и посмотрела прямо в глаза Шенгерею. Ах, шайтан её унеси, и глаза-то у неё, оказывается, вон какие! На круглом, как луна, лице, полные какой-то невыразимой печали большие зелёные глаза! На густых пушистых ресницах – капельки слёз. Брови, будто бархатные, тоже мокрые от слёз. А губы похожи на спелую вишню, тёмно-красные. Края губ очень чётко очерчены, как в жизни не бывает. Такое впечатление, что она всю ночь сидела и старательно обводила края губ тёмно-красным карандашом. Если б на самом деле обводила, то должны были уже размазаться. Получается, свои такие? Такие губы у женщин на картинах бывают. А у этой – свои. Ай, Аллах, неужели бывают такие красивые губки? Как же терпеть всё это? От растерянности Шенгерей застыл. Дышать стало трудно, сердце прыгало в груди, как шальное. Не мог говорить – онемел. Так и стоял, как пень, уставившись на неё. Хорошо ещё, что женщина сама заговорила: «Спасибо вам, Шенгерей абзый!» Тут и Шенгерей стал в состоянии говорить. «Зачем же ты с ним в лес пришла, если потом плачешь?» – спросил резко суровым голосом. Самому стало сразу же очень неловко: в голосе были явно слышны и ревность, и сильный гнев. Подумалось: «Как бы не выдать себя!»

Заподозрила женщина что-то или нет, но быстро вскочила на ноги и стала быстро одеваться.