Череп под раковиной

Не выдержав, я снова обернулся, высматривая среди присутствующих Азу. Её нигде не было. Если так пойдёт и дальше, рано или поздно я начну считать себя помешавшимся. В конце концов, Аза не похожа на призрака, а значит не может бесследно исчезнуть. На языке горчит разочарование. Я повернулся к столу и встретился со взглядом Лиззи. Она не произнесла ни слова, но на её лице читались беспокойство и грусть.

Позже официант принёс мой ужин, чуть не вывернув содержимое тарелки на меня из-за поезда – он тронулся с места.

Пассажиры ликовали, тут же попросили открыть бутылку шампанского, а кто-то даже запел рождественскую песню.

– Выпьем! – воскликнул Дженкинс, подняв бокал. Жест оказался слишком резким, шампанское расплескалось и прозрачными каплями стекало на стол с его пальцев. – Если бы не мы, то сколько ещё этот поезд простоял на месте?

– Целую вечность, – негромко ответила Лиззи, присоединившись к Николасу.

– Да, – выдохнул я, – целую вечность. И от нас остались бы одни воспоминания.

– Или беспокойные призраки, – вмешался Эмброуз, звонков ударив своим бокалом по нашим.

Этой ночью мне снова не удалось уснуть. Я лежал, глядел в потолок и слушал размеренный грохот чугунных колёс. В узкой щели верхнего окна время от времени проносились белые клубы дыма вперемешку с хлопьями снега. Иногда взгляд цеплялся за мерцающие в небе звёзды и холодный лик луны. Поезд мчал на полном ходу, но небо оставалось неподвижным. Я чувствовал себя жителем снежного шара, где вечный канун Рождества, идёт снег, а на лицах детей и взрослых застыло радостное предвкушение праздника.

Однако я радовался не Рождеству – мне осточертел лес, холод и темнота. Я мечтал попасть скорее в город, пусть маленький, но даже это дало бы мне чувство некой безопасности.

С такими мыслями я наконец забылся сладким сном младенца и проспал, пока меня не разбудил гудок поезда.

Противоположности

Выйдя на перрон, я сделал полный вдох городского воздуха и шума. Где-то недалеко отсюда находится Инвернесс, название этого крохотного поселения я даже не расслышал в речи Ричарда Беннетта.

Городишко похож на мой любимый воскресный клуб – достаточно тихо, уютно, но не настолько, чтобы полностью расслабиться. Я был здесь разве только один-единственный раз когда-то очень давно. Холод, сырость, а мне никак не надышаться этим старым городом. У Лондона история не меньше, но её будто бы растащили по кусочкам каждый, кто когда-либо бывал в нём.