Любовь Митчелла

– У тебя такое лицо, – попытался улыбнуться Гровер, – будто ты думаешь о спасении целого мира.

– Если Эйден – целый мир, то конечно. – устало усмехнулся я и поднял глаза на собеседника. Вдруг меня осенило! – Слушай, у тебя же есть медицинское образование, верно?

– Конечно. – непонимающе кивнул Питер. – Без этого никак.

– В общем, – начал я, наклонившись к нему, – завтра будет проводиться следственный эксперимент. Мне нужен там свой человек. У Эйдена сильная аллергия на орехи, а в той кондитерской их обожают.

– Разве там не будет врача? Ты не доверяешь полиции?

– Там будут мои хорошие знакомые, бывшие коллеги, – объяснил я, – но ещё там будет человек, который всех нас круто подставляет. Тозеру не нужен Эйден, поэтому я боюсь, что он позволит ему умереть. – я снова сделал глоток воды. – Это всё, что я могу для Эйдена сделать на данный момент.

Питер опустил глаза и думает. Не знаю, что уж он там прикидывает, но выглядит довольно заинтересованным.

– Следственный эксперимент? – задумался он.

 – А Эйден… В смысле… Ну, он же не своими руками убивал, правильно? – Гровер весь залился краской. – Зачем нужен следственный эксперимент?

– Настояние Тозера. – я отвёл глаза. – Считает… – кусочки головоломки вдруг собрались в одну большую картину. – Чёрт! Его цель не убийство Эйдена. Он просто угрожает ему!

– Но зачем?

– Эйден до сих пор один из гипотетических наследников огромной империи. – задумчиво протянул я. – Недавно умер Исаия Сорос. Он передал часть наследства Рут, а Эйден… Эйден один из кровных родственников Сороса.

У Исаии остались двое сыновей, но их, настолько я понял, Сорос считал недостойными наследниками.

– Это мотив.

– Весомый. – с усмешкой согласился я. – Но теперь это нужно доказать.

Я задремал в гостиной у Питера, а проснулся, падая с дивана. Голова болит в разы меньше. Надеюсь, это заслуга не только обезболивающего, но и способности моего организма к быстрому восстановлению. Дел и так невпроворот, чтобы останавливаться из-за боли.

Из ванной доносится пение. Гровер фальшивит и часто недотягивает, но поёт всё же сносно. Я слышал и похуже. Дверь в ванную открыта. Думаю, Питер просто забыл, что я заснул вчера у него в гостиной.

Лежу на полу и таращусь в потолок. Нужно бы встать и начать заниматься делами. Я лениво достал телефон с небольшого стеклянного столика. Без пятнадцати минут семь. Из груди вырвался облегчённый вздох. У меня ещё есть время до начала следственного эксперимента.