Митчелл

Сахар здесь повсюду! Я считал, люди после пятидесяти пяти начинают серьёзно следить за тем, что и сколько едят. В особенности, я думал, это распространяется на сладкое и жирное.

Обыск ничего толкового мне так и не дал. Сейф вынесли через заднюю дверь, но следов посторонних, разумеется, нет. Либо ограбление было хорошо спланировано, либо я встретился с человеком, который давно этим занимается. Мистер Фань сообщил название и модель сейфа. Пока не знаю, чем мне может это помочь – подобных сейфов всё ещё много, они практически ничего не стоят из-за ненадёжности, и вряд ли кто-то додумается продавать такую штуку, поковырявшись перед продажей в замке.

Домой я вернулся только поздним вечером и просидел до четырёх утра за работой, пока усталость не свалила меня.

Ночью я не нашёл ничего примечательного о месте преступления. Два года назад на эту улицу часто приезжала полиция. Всё дело было в шуме, который шёл из дома четы Ред. Их квартира находит совсем недалеко от места преступления. Эндрю и Кейси Рид затеяли крупный ремонт и тем самым создавали гору неудобств соседям.

Однако семь месяцев назад Риды разошлись и продали дом молодой паре Эйр-Торн. Терри и Лесли до сих пор живут там. Они ещё ни разу не вызывали полицию, а соседи не жаловались на них. Идеальные соседи!

На время расследования мистер Фань поселился в гостинице. Я вернулся на место преступления пораньше утром и, как ни странно, заметил на ручке входной двери пару сладких следов, на которые налипли ворсинки ярко-красного цвета.

В памяти всплыл свитер Фаня очень похожего оттенка. Я тут же записал это. Мало ли что. Ночью осадков не было, следовательно, следы оставили уже после того, как дождь закончился. Сделав фото и собрав немного ворсинок, я наконец вошёл в дом.

Пахнет хлебом и сыром с плесенью. Последний – ужасный аромат, на мой взгляд. Может, вчера Юн забыл убрать продукты со стола? В таком случае откуда запах хлеба? Он перестаёт источать сильный аромат уже через сутки после выпечки.

И это я, естественно, тоже отметил в блокноте. Сыр в самом деле оказался на кухонном столе и, по-моему, он уже несъедобный. Я завернул его в салфетку, чтобы так не несло на весь дом, и поднялся наверх.

Кабинет так же, как и вчера, открыт. Чуть ли ни все поверхности в этой комнате заляпаны сладкими пятнами и крупицами сахара. Самая большая комната – спальня родителей, две комнаты поменьше служат спальнями дочерям мистера Фаня – старшей Джии и младшей Зэнзэн.