Митчелл. Безликие

– У Вас такая сложная работа, Митчелл. – сочувственно произнесла она, прижимая руки к груди. – Я искала Вас, чтобы поблагодарить и… – начала она в порыве, но что-то заставило её остановиться и покраснеть. – Митчелл, Вы свободны сегодня вечером? Может… Может, выпьем кофе?

– Вечером? – удивлённо переспросил я. – Если очередного убийства не случится, то конечно. – на этот раз моя улыбка была вполне искренней, и это не из-за того, что речь зашла о работе. – Во сколько?

Миранда на мгновение растерялась и, округлив глаза, застыла.

Я не сдержал улыбки – не так давно я выглядел примерно также, когда говорил с Энни. На самом деле Миранда и Аннабель не очень похожи. В них есть что-то общее, но в целом… Меня сбил парик и цветные линзы, которые были на мисс Скотт в день нашей встречи.

Не думал, что образ мёртвой возлюбленной будет так меня страшить.

Ответа от Миранды я так и не дождался, поэтому решил взять всё в свои руки:

– Давай в восемь? – я встал и отряхнул джинсы.

Девушка побледнела и, мне показалось, что она вот-вот грохнется в обморок. Миранда в следующую же секунду собралась с силами, нашла в крошечной сумочке визитку салона красоты «Клеопатра» и на обратной стороне карточки написала адрес и телефон. Очень удобно иметь брелок-ручку на связке ключей.

– Увидимся! – попрощался я и, заметив Мэтта, помахал ему. – До вечера!

– До вечера! – едва слышно выдохнула мисс Скотт, сияя от радости.

Дормер не может скрыть ехидной улыбочки. Облокотившись на открытую дверь автомобиля, он наблюдает, как я приближаюсь, и его улыбка расплывается всё шире.

– Майк, кто этот герой-любовник? – усмехнулся детектив полиции. – Куда пропал наш занудливый старина Митчелл?

– Да брось, – я пожал ему руку, – это просто кофе.

– Ох, как мы заговорили! – захохотал Дормер. – «Просто кофе»!

Майк делает вид, что не знает нас.

– Я здесь только ради трупов, чтоб ты знал.

– А я, думаешь, по тебе так соскучился, что через весь город пилил?

Мы обменивались колкостями до тех самых пор, пока не оказались в холодном коридоре морге. В голову сразу ударили виды жутких убийств и стало как-то не до смеха.

Меня пронзила дрожь, когда Джеймс Уинстед, новый патологоанатом, назвал имена убитых. Пальцы похолодели, и язык на короткое время перестал ворочаться. Давненько со мной ничего подобного не случалось.