Митчелл. Безликие

Иначе было бы странно, что знакомые люди скончались одновременно. – грустно улыбнулся он. – И Олли сразу сник, когда услышал имена, а он хорошо знал их обоих лично. – Ганди задумался всего на секунду и снова внимательно посмотрел на меня. – Значит, это так? Их убили?

Я слегка покачал головой, незаметно проведя по нижнему ряду зубов языком, и предупредил, что никто, в том числе и Питер, не должен знать о произошедшем.

– Понял, понял. – удручённо кивнул Ганди, но в следующую же секунду его осенило: – Я вспомнил! Ойви как-то рассказывал о Майлзе Кортесе! Их то ли трое, то ли только один из них назвал своё имя и говорил.

– Как их найти?

– Не знаю. – признался Самир. – Ойви они сами нашли. Говорили только вживую и наедине. Каждый раз место встречи меняли.

Мы обменялись с мистером Ганди номерами, и я поехал к Мэтту. Новые подробности мне не терпится рассказать ему лично.

От ближайшей остановки к полицейскому участку за мной увязался котёнок. Он прятался от дождя у мусорных баков, но стоило пройти мимо, как он выбежал из укрытия, не боясь промокнуть, и семенит за мной.

Грязный, тощий, с вырванными клочками шерсти на боках. Ему от силы месяца два, но уже знатно подрано левое ухо в двух местах, через всю мордочку вычерчен светло-розовой тонкой линией шрам, и на спинке едва успел зажить след от зубов. Не то собаке попался, не то от очень крупного сородича в схватке за еду получил.

Шерсть у котёнка молочно-белая. Глаза большие какого-то жуткого и одновременно завораживающего прозрачно-голубого цвета с серым отливом. Маленький обитатель помоек гордо вышагивает за мной. Он дошёл до полицейского участка и, я, скрепя сердце, оставил его на улице. Оглядываюсь на тощего котёнка.

Мэтт окликнул меня.

– Кого ты высматриваешь? Опять от своей подружки прячешься?

– Там котёнок. – ответил я. – Есть что-нибудь ему дать? Он такой тощий и голодный.

Дормер натянул футболку на нездорово впалом животе. Торчащие тазовые кости едва прикрывает пояс джинсов и туго затянутый ремень из потрескавшейся чёрно-коричневой кожи. Этот ремень я помню ещё с тех времён, когда был напарником Мэтта.

– Я тоже тощий и голодный. – полицейский резкими движениями расправил подол футболки.

– Ты тощий, потому что одним кофе питаешься, – усмехнулся я, – а ему есть нечего.