Митчелл. Голодные. Часть вторая

Их странные движения, честно говоря, сложно назвать полноценным танцем, но, кажется, это вообще мало кого волнует. Студенты смеются, им весело и как никогда хорошо.

Вымокший до нитки Тревор, едва собравшись с духом, пригласил на танец Ким. Должен отметить, парочка из них та ещё получилась – с обоих ручьём течёт дождевая вода, оба до смерти боятся подойти друг к другу ближе, чем на шаг и, вероятно, от неописуемого смущения Ким и Тревор постоянно путаются в движениях.

Заносчивый Роско вычурно галантно пригласил танцевать Саманту.

Рут и Эйден тем временем, словно малые дети, подняли руки к небу и зажмурились. Дождь будто льёт на них с двойной силой. Не понимаю, как такое возможно, но кажется именно так.

Единственный, кто недоволен погодой – Фобос. Гадёныш забрался на скамейку позади меня и трясётся от холода. Пришлось взять его и посадить в карман куртки. Эйден мне не простит, если его мелкий пакостник простынет.

Я наблюдаю за ними и не могу сдержать улыбки.

– Спасибо, Митчелл. – вполголоса, будто для того, чтобы я не услышал, сказал Райз.

– За что? – честно удивился я и посмотрел на собеседника.

– Присмотрел за всеми. Особенно за то, что смотрел за Рут. – уточнил Алекс, горделиво подняв подбородок. – Спасибо. – сдержанно произнёс он.

Дождь в одно мгновение закончился, и все недоумённо подняли глаза к небу. Студенты махнули на это рукой и продолжили двигаться под музыку.

Тут же под крышу забежала промокшая насквозь Дэвис. Она выжала длинные волосы и немного робко протянула ручку супругу, приглашая танцевать.

Под крышей я остался один, если не брать в расчёт Фобоса. Гадёныш с любопытством выглядывает из тёплого кармана и разглядывает сверкающую от уличных огней улицу. Я и сам засмотрелся на них.

Блестящие и яркие. Они целым звёздным небом отражаются в лужах. Капли, срываясь с крыш, выстукивают странную, но приятную мелодию.

Я слышу её сквозь городской шум и галдёж прохожих. Огни манят к себе так же сильно, как родные огни Бруклина. Я перевёл взгляд на людей. Они разговаривают и, по-моему, их мало волнует, чем мы тут занимаемся.

«Новый город – новая жизнь» -, так иногда любит говорить Мэтт. Часто мне казалось, если соберусь перебраться из Бруклина куда-нибудь, то у меня обязательно начнётся новая, совершенно не похожая на предыдущую жизнь.