Конец лета. Пустой дом. Снег в апреле

– Но мы наверняка сможем что-то придумать…

– Нет, не сможем. Нужно, чтобы кто-нибудь о нем заботился. Он самый непрактичный и не приспособленный к жизни человек на свете… Он никогда не покупает еду, не заправляет машину, и если я его брошу, то сама же буду все время ужасно за него волноваться.

– Джейн… Вам нужно подумать о себе…

– Я приеду как-нибудь в другой раз. Передайте моей бабушке, что я обязательно приеду в другой раз.

Дэвид молча обдумал услышанное. Допив виски, он поставил пустой стакан.

– Ну хорошо, давайте оставим все как есть.

Я уезжаю в Лос-Анджелес завтра утром, около одиннадцати. Я забронировал для вас билет на рейс в Нью-Йорк на утро вторника. Что мешает вам подумать до завтра, и если вы измените решение…

– Не изменю.

Он проигнорировал эти слова.

– Если вы измените решение, то вас ничто уже не сможет остановить. – Он поднялся, и его фигура нависла надо мной. – А я все-таки считаю, что вам стоит поехать.

Я не люблю, когда надо мной нависают, поэтому тоже встала.

– Вы, похоже, были уверены, что я поеду с вами.

– Я надеялся на это.

– Вы считаете, что я просто ищу отговорки, не так ли?

– Отчасти.

– Я чувствую себя виноватой перед вами – из-за меня вы совершили такое путешествие, а теперь вынуждены уезжать ни с чем.

– Я был в Нью-Йорке по делам. И я рад, что познакомился с вами, жаль только, что не застал вашего отца. – Он протянул мне руку. – До свидания, Джейн.

После секундного замешательства я вложила свою руку в его ладонь. Американцы не часто обмениваются рукопожатием, так что я успела от этого отвыкнуть.

– И я передам от вас большой привет вашей бабушке, – добавил Дэвид.

– Да, и Синклеру тоже передайте…

– Синклеру?

– Вы же видите его, не так ли? Когда он приезжает в Элви?

– Да. Да, разумеется, вижу. Я обязательно передам ему привет от вас.

– Скажите ему, чтобы он писал, – добавила я и, нагнувшись к Расти, стала гладить его, потому что мои глаза наполнились слезами, а я не хотела, чтобы Дэвид Стюарт увидел это.

Когда он уехал, я вернулась в дом и подошла к столу, на котором отец хранил все свои бумаги. Немного поискав, я нашла, одно за другим, четыре письма, оставленные без ответа. Все они были вскрыты и, очевидно, прочитаны. Я не стала их читать. Инстинкт взял верх. В любом случае я и так знала, что было в этих письмах, поэтому просто вернула их туда, откуда взяла, засунув поглубже.

Затем я встала коленями на подоконник, открыла окно и высунулась наружу.