Мисс Динамо

Стоило сделать еще один толчок, как я оказался в уютной комнате.

Поясница ныла после акробатических этюдов, а ноги вот-вот должны были сложиться пополам.

– Да я еще тот огурчик, хоть мне уже давно за двадцать пять.

Самоирония в данной ситуации – лучшее спасение.

Стоило мне ступить на чужую территорию, как в голову стали лезть шальные мысли и противостоять им я никак не могу.

– Эй, красотка, держи пас! – кричу шепотом Кристине и стреляю ей в голову ее же стрингами, которые я нашел в одном из ящиков с нижним бельем.

– Где ты их нашел, кретин?! – готов поклясться, ее было слышно даже на другом конце пригорода. – А ну перестань рыться в моем белье, как свинья в помоях!

– Что, уже расхотела попасть в дом, раз бросаешься такими обидными словами?

– Я не разрешала тебе рыться в моих вещах! А ну быстро помоги и мне забраться! На улице уже давно не июнь месяц так-то.

Кряхтя, Кристина пытается сама хоть как-то забраться, хватаясь за ливневку свободной рукой.

Уже когда почти все силы иссякли, и она готова была сдаться, прыгнув в дождевую лужу под собой, и даже смирилась с тем, что испачкает тем самым новую обувь в грязи и пахучей траве, как помощь пришла откуда не ждали. Я крепко ухватился за ее руку, высунувшись с уже открытого настежь окна почти по пояс. Пыхтеть долго не пришлось, и уже через несколько секунд она сидела на подоконнике, а талию крепко сжимали мои горячие ладони, отправляя импульс туда, куда не следовало нам обоим.

– Что за..?!

Она пытается скинуть с себя мои руки, но из-за того, что сама кое-как удерживалась на подоконнике, стала заваливаться лицом вперед, прямиком к полу, рискуя пробороздить ковролин комнаты носом, как свинья в поисках трюфелей роется в грядках. До приземления оставались какие-то сантиметры, и она уже зажмурилась, так и не успев вытянуть руки, дабы хоть как-то смягчить приземление, но я и тут успел подсуетиться. Схватился за шиворот ее одежды и упал вместе с ней, принимая удар на себя.

Послышался глухой удар головы о пол.

К несчастью, моей.

– У-у-у, – протяжно стону в голос, выпуская последний воздух из легких ей прямо в ухо.

Сам же сжимаю Кристину еще сильнее, буквально впечатывая в свое тело. И даже вырваться не даю. Мне не остается ничего, кроме как пожалеть самолетики и птички перед моими глазами и смиренно лежать в надежде, что скоро оклемаюсь.