Песнь призраков и руин

Оттуда на него «взирали» измятые сандалии и выгоревшие на солнце ступни, покрытые волдырями от многомесячных скитаний в обуви, для таких скитаний вовсе не предназначенной.

– О, Патуо благословенный, дай мне сил! Таскать за собой вас двоих – все равно что пару безголовых цыплят пасти!

Малик поморщился. Если Лейла поминает своего божественного покровителя, значит, она здорово разозлилась.

Лейла протянула Малику левую ладонь с сияющей эмблемой Лунной Сизигии[4 - Сизигия – в астрономии выравнивание трех или более астрономических тел в пределах Солнечной системы на одной прямой.

].

– Ну, пошли. Пока на тебя слон ненароком не уселся.

Надя хихикнула. Малик вспыхнул от этого замечания, но послушно взял старшую сестру за руку, а другую протянул младшей. Надя тут же за нее ухватилась.

И они двинулись сквозь толпу в десятки тысяч человек, явившихся в Зиран на Солнцестой. В лагерь за городскими стенами беженцы стекались сотнями, и каждый день дюжинами прибывали новые – так что очередные трое, пусть даже юные и без взрослых, не привлекали особого внимания.

– Солнцестой афешийя! Солнцестой афешийя!

Отовсюду, не умолкая, неслись возгласы и славословия на языке более древнем, чем сам Зиран. Через несколько часов на экран ночного неба ворвется – и останется там на целую неделю – великая комета, названная в честь первой зиранской султанши. Ее появление знаменует конец текущей эпохи и начало новой. Семь дней народ будет отмечать это событие, известное под названием Солнцестой; и семь победителей – от каждого из семи Божественных покровителей по одному – должны пройти три испытания.

Они выявят победителя победителей, который от имени своего Бога станет править наступающей эпохой.

«Представь: это как если бы все празднества, и все маскарады, и все карнавалы мира проходили одновременно в одном месте, – сказала как-то Малику Нана. И хотя сейчас бабушка находилась в каком-то отдаленном лагере беженцев, за сотни километров от него, он почти физически чувствовал на щеках тепло ее натруженных, сморщенных коричневых рук и видел черные глаза, светящиеся знанием, постичь которое ему вряд ли суждено.

 – Но даже если представить себе это, все представления – ничто в сравнении с одним часом, проведенным в гуще Солнцестоя».

Лейла шла не особенно быстро, но все равно уже через несколько минут по спине Малика вовсю струился пот, а дыхание сбилось.