Разгадай мою смерть

Можно ли вообще чувствовать себя освеженной и чистой, помывшись здесь? Где-то в глубине промелькнуло знакомое ощущение превосходства, а потом я увидела полку с твоими гигиеническими принадлежностями: зубная паста, щетка, раствор для хранения контактных линз и расческа с застрявшими в зубьях длинными волосами.

До сих пор я лелеяла мысль, что ты могла выкинуть какую-нибудь глупость – скажем, удрать на рок-фестиваль или принять участие в акции протеста, что ты – все та же легкомысленная девчонка, запросто ночующая в палатке на мерзлой земле, не обращая внимания на то, что до родов осталось меньше месяца.

До сего момента я много раз представляла, как отругаю тебя за полнейшее безрассудство, но зубная щетка и прочие принадлежности напрочь развеяли мои фантазии. Все надежды рухнули. Где бы ты сейчас ни была, ты туда не собиралась.

* * *

Мистер Райт выключает диктофон.

– На сегодня достаточно.

Я киваю, стараясь отогнать воспоминание о твоих волосах, застрявших в расческе.

В кабинет входит степенная секретарша. Она сообщает, что число репортеров, съехавшихся к твоему дому, пугающе растет. Мистер Райт проявляет участие: не желаю ли я, чтобы он подыскал мне гостиницу на эту ночь?

– Нет, спасибо. Я буду ночевать дома.

Я называю твою квартиру домом – ты ведь не возражаешь? Я живу у тебя уже два месяца, и теперь это действительно почти что мой дом.

– Вас подвезти? – спрашивает мистер Райт и, заметив мое удивление, улыбается: – Не волнуйтесь, мне не трудно.

У вас сегодня выдался тяжелый день.

Значит, подарком был галстук. Мистер Райт – хороший человек.

Я вежливо отказываюсь. Он провожает меня к лифту.

– Нам потребуется несколько дней, чтобы зафиксировать ваши показания. Вы не против?

– Нет, ничуть.

– Это связано с тем, что вы исполняли роль главного дознавателя и одновременно проходите как главный свидетель.

Учитывая мои действия, термин «дознаватель» звучит слишком профессионально. Подъезжает лифт.

Мистер Райт заботливо придерживает дверь, пока я захожу в кабину, набитую людьми.

– С помощью ваших свидетельских показаний мы запечатаем это дело, – на прощание говорит он, и я представляю свои слова в виде густой черной смолы, которой обмазывают корпус корабля под названием «Приговор», чтобы обеспечить водонепроницаемость.

Весеннее солнышко прогрело вечерний воздух, и над темной твердью мостовых раскрылись белые зонтики уличных кофеен.