Песнь огня

Как и у Гарета.

– Мне жаль. Мне так жаль…

На этот раз это произнес я, словно Мольбу к святыням, как будто я мог обменять вину на милость, как тогда, когда унижался перед повелителем драконов. Но святыни остались безмолвны, как и моя сестра и ее сын. Ибо что святыни когда-либо делали, кроме как были свидетелями нашей печали? Как сейчас, когда я сжимал в объятиях холодное тело сестры, которая как-то сказала мне, что эта мечта погубит ее детей, а вместо этого она погубила…

Мои мысли кружили вокруг ужасных слов, словно, отгородившись от них стеной, я мог избавиться от правды.

Но волна все еще надвигалась на меня. Какие бы стены я ни возводил, она скоро обрушится на меня.

– Это не твоя вина, – сказала Энни, протягивая руку.

Я отбросил ее.

Она ошибалась. Она даже не представляла, насколько сильно заблуждалась.

Я задыхаюсь от осознания того, насколько она заблуждалась.

Но тут с острова снова донеслись крики, и когда я поднял голову, взглянув на берег, на пленных драконорожденных, на наших угнетателей, согнанных в кучу как скот, за их преступления, я понимаю, что есть одна вещь, в которой Антигона все же права.

Это моя вина. Но больше – это их вина.

Я потянулся к Спаркеру.

К черту милосердие. Они за все должны заплатить.

6

Не заслужившие милосердия

ДЕЛО

На мгновение я застываю рядом с Феми на крепостном валу, глядя на гавань внизу: мои родственники, сгрудившиеся на причалах вокруг горящего клипера, со всех сторон окруженные норчианцами.

После того как взрыв вдребезги разнес карстовую колонну, против нас ополчились даже слуги из клана Торнроуз.

То, что было капитуляцией, скоро превратится в нечто иное.

Все взоры устремились на одинокого дракона-грозовика, прокладывавшего себе путь между обломками колонны Торнроуз.

Грифф приземлился на причале между своими и моими сородичами, и деревянные доски заскрипели под огромным весом Спаркера.

Даже с расстояния я видел, как лицо Гриффа исказилось от ярости, которой я никогда не видел у него раньше.

Клыки Спаркера были обнажены, язычки белого пламени жадно лизали их.

Бывали времена, когда даже на расстоянии я ощущал эмоции Джепайры, как будто они были моими собственными. Но сегодня я чувствовал себя так, словно у меня произошел перелив эмоций не с моим драконом, а с другим человеком.

Грифф жаждал убийства. Не восторженного утреннего неистовства, а ледяного цинизма абсолютной смерти.