Песнь огня

Разве у тебя нет желания отстоять свой титул?

Я вспомнила о том моменте, когда Роксана сказала мне, что я выиграла битву, но проиграла войну, потому что, пока я помогала Гриффу, мой собственный город пал. Такой вот поворотный момент спустя недели и месяцы, потраченные на то, чтобы служить городу, который писал обо мне оскорбительные замечания на своих стенах.

В конце концов, все эти обидные замечания оказались справедливыми.

Я могла бы размазать Иксиона по полу. Но это не сделало бы меня достойной звания защитника Каллиполиса.

Уже нет. Победа над ним не изменила бы того факта, что на вершине нашей Крепости восседал голиафан, а наши улицы кишели бассилеанскими солдатами. И если неприятная правда заключалась в том, что я чувствовала себя в большей безопасности, спасая своих друзей, переодевшись в крестьянское платье, а не в огнеупорном костюме, это вовсе не означало, что мой план был плох.

Когда я впервые вышла из дома Роуперов, меня встретили обжигающе-холодный воздух и солнечные лучи, проливавшиеся с ярко-синего неба.

Тонкая коричневая накидка миссис Роупер была накинута поверх платья Агги для тепла, а мой браслет Стражницы со свистком-призывателем Аэлы, который я повесила на ту же цепочку, что и мамин кулон, спрятан внутри бюстгальтера. Казалось, минула целая жизнь с тех пор, как Ли подарил мне его.

Идя по городу, я замечала изменения, произошедшие с тех пор, как я в последний раз проходила по этим улицам: эмблемы с желтыми китами Бассилеи, украшавшие форму солдат, следивших за распределением пайков; триархальное знамя Реставрации, развевавшееся на стенах дворца, и силуэты незнакомых драконьих всадников в небе.

Единственный дракон, которого я узнала, – Итер.

Аэла не почуяла из драконьих пещер запаха насилия, лишь страх. Я инстинктивно понимала, что, хотя наша с Аэлой связь значительно ослабла на таком расстоянии, я все равно почувствовала бы, если бы у Агги возникли причины для серьезной тревоги.

Они все были там. Мне просто надо было добраться до них.

По пути я оставила письмо от Дака его семье на ступеньках заднего крыльца, в котором он сообщал, что жив.

Перейдя Хаймаркетский мост, я влилась в медленную струйку горожан, проходящих через охрану у боковых ворот Внешнего дворца. Соискатели, которых пропускала охрана, открыв рты, глазели на величественные дворы. Девять лет назад я вела себя точно так же.