Власть огня

Ли пристально смотрел на меня, его глаза сверкали. И мир вокруг замер. Воспоминания отступили.

– Я о нем позабочусь. Тебе надо идти.

Сначала я ничего не поняла. А затем меня вдруг озарило: мой турнир. Я должна участвовать в турнире.

Турнир, который я не должна выиграть. И никто из моей деревни не приехал его посмотреть. И если бы я победила, то оказалась бы в центре такого внимания, при мысли о котором мне становилось нехорошо.

«Министерство хотело бы напомнить Антигоне сюр Аэла о высочайших обязательствах…»

«…Обет до последнего вздоха служить интересам государства…»

Я взглянула на Кора, которого Крисса изо всех сил пыталась оттащить назад, а затем перевела взгляд на Дака, лежавшего без сознания в то время, как врач стягивал с него доспехи.

Пауэр стоял поодаль, наблюдая за ним с довольной улыбкой. А затем я посмотрела на вход в пещеры, где уже ждал меня Дарий, поднеся к губам браслет, чтобы вызвать своего дракона из породы грозового бича, а его семья и друзья наблюдали за ним с трибуны золотого сектора.

И внезапно все это померкло, а в моей голове вспыхнула одна-единственная мысль:

«Черта с два я проиграю этот турнир».

Взглянув на Ли, я кивнула. И, похоже, он прочел в моих глазах то, что искал. Он убрал руку с моего плеча, и я направилась в сторону входа в пещеры.

– Энни, – донесся до меня другой голос.

Я снова остановилась. Горан коснулся моего плеча. Я посмотрела на него.

– Не забывай о том, что тебе написало министерство, – произнес Горан.

Он навис надо мной, широкоплечий и грозный в военной форме.

Этот образ долгие годы ассоциировался у меня с отвратительным ощущением собственной неполноценности. И в это мгновение на меня снизошло озарение, все вокруг стало ясным и четким. Нечто подобное я испытывала, находясь рядом с Аэлой, но на этот раз смогла испытать это одна. А в самой глубине души ярким кристаллом вспыхнул гнев, о существовании которого я уже забыла.

Я отвернулась от него, не говоря ни слова.

Ли

Обычно это происходит в момент между вызовом драконов и первым броском: именно тогда Энни превращается из той, кто она на земле, в ту, кем становится в воздухе.

Неуверенность исчезает, робость улетучивается, и внезапно она обретает свободу. Больше ее ничто не сдерживает.

Я много раз видел, как это происходит, но сегодня я потрясен так, словно вижу это впервые. Когда они с Дарием взвились в воздух, чтобы занять свои позиции, я практически ощутил невероятный всплеск энергии.