Ярость огня

Мы стояли на открытой всем ветрам тропинке, петляющей по утесу вниз к порту, где едва хватало места, чтобы пропустить в сторону норчианского рыбака, катящего тележку с дневным уловом в сторону Крепости.

– У тебя все хорошо? – спросил он.

Этот вопрос показался мне не совсем верным, как того требовали правила непринужденной беседы двух знакомых, и я догадался, что речь об Иксионе.

– Так точно, мой господин.

– А как твоя семья? Как Спаркер?

Мы не разговаривали с Дело с похорон, и мне удавалось заставлять себя не думать о нем – почти не думать.

Не сравнивать жизнь до гибели Джулии и после, потому что в этом не было никакого смысла. Но его вопрос сломал все мои тщательно выстроенные защитные барьеры. У Агги почти не осталось имбиря, а надежды достать еще угасали. Спаркер в крошечном стойле, сидящий на короткой цепи, съежившийся в тесных стенах, чувствовал себя беспомощным, а я, находясь рядом с ним в конюшне, чувствовал, как ему плохо. У меня сжалось горло.

– Мы справляемся, мой господин.

Дело больше не улыбался. Складка пролегла у него на лбу. Но он, похоже, не знал, о чем еще спросить, а я не знал, что сказать.

– Грифф…

Вот оно. Вот как все заканчивается. Годы моей службы у него оборачиваются молчанием и напряжением, пока мы оба стоим на дороге, не зная, как завершить встречу.

«А почему? Ты думал, что вы друзья? Ты был всего лишь его слугой, а теперь нет. Только и всего».

Я подчеркнуто учтиво поклонился ему и отправился дальше.

Прошло почти две недели с тех пор, как я перешел на службу к Иксиону, когда Триархи-в-Изгнании и Великий Повелитель объявили, что устраивают смотр воздушного флота. Смотры Триархов всегда пугали наездников смирения. Летаешь слишком хорошо – они недовольны, летаешь плохо – тебя ждет наказание. Однако стало совершенно ясно, почему сегодня этот смотр не оставил равнодушным и Иксиона: это его первое выступление в качестве Первого Наездника. С бледным лицом и блестящими глазами, он сообщил мне о проведении смотра прежде, чем открыл замок на цепи Спаркера.

– Подведешь меня, и я укорочу его цепь на неделю.

Мое сердце заколотилось, и я острее ощутил чувства Спаркера, как нарастает его недовольство. Иксион не сводил с меня глаз, ища признаки всплеска эмоций.

– Слушаюсь, мой господин.

И как только Иксион вышел из стойла, Спаркер зарычал.

Вот почему мне никогда не удавалось сдерживаться. Потому что Иксион всегда вел себя подло.