Парадокс Дорианны

Мало того, что ты с трудом сможешь приспособиться к обстановке, нет никакой уверенности, что отыщешь мою дочь. Передатчика для связи нет. Я ведь не собирался сегодня отправлять в путешествие кого-либо…

Андрей почувствовал на лице что-то холодное. Неужели он плачет? Не может быть, разве мужчины так встречают опасности? Парень подошел к окну и раздвинул шторы. Летнее солнце жарким потоком хлынуло в комнату… Неожиданно носок башмака уперся во что-то мягкое. Андрей нагнулся и поднял с пола желтый упругий мяч: оказывается, тот ударился о тонкую линию рамы и не попал в зеркало.

Мяч по-прежнему украшала большая буква «А».

– Сергей Петрович! – Андрей для себя все решил. – Вы сказали, что потратили 10 лет на предварительные расчеты. Сколько понадобится на завершение работы?

– Вполне вероятно, еще столько же. Мальчик, это нереально. Время работает против нас.

– Ничего не против. Начинайте прямо сейчас. День рождения не отменяется, он переносится до тех пор, пока виновница торжества не вернется.

Мы будем ждать вместе. Вы и я.

Профессор посмотрел на Андрея, понял, что ребенок не шутит.

– Ну что ж, молодой человек. Вместе так вместе, – хозяин бункера засучил рукава и стал по очереди включать тумблеры на столе. – Для начала синхронизируем часы внутри воронки с реальным временем, в котором находимся сами. – На соседнем мониторе загорелись цифры: 12.53. И тут же тройка сменилась на четверку, через минуту на пятерку. – Теперь время у Ани и у нас течет совершенно одинаково, – объяснил свои действия Сергей Петрович.

 – Да, а вам, юноша, советую серьезно подумать о будущей профессии. Выбирайте математику, мы станем коллегами, и дело пойдет гораздо быстрее… Я верю в свою дочь, она сильный человечек. Мы вытащим ее. Кстати, напомните отцу, какой иностранный язык учила в гимназии Анна?

– Основной немецкий. В прошлом году у них ввели французский.

– Что ж, неплохо. Правда, теперь ей придется французским языком заняться более серьезно.

Глава 3

– Теперь ей придется более серьезно заняться французским языком.

Как ни старались воспитатели, что по-немецки, что по-французски принцесса пишет с ужасными ошибками.

– Бедная Мария Антуанетта, еще совсем дитя, выдержит ли она всю тяжесть одиночества? Теперь рядом с ней не будет ни матери-императрицы, ни одного знакомого лица!

Две фрейлины, постоянно обмахиваясь веерами, тихо шептались в углу просторной дорожной кареты с большими застекленными окнами.