В шаге от пропасти

Из этих мест всегда доносился знакомый каждому аромат, который было невозможно спутать ни с чем. Латте украшался взбитым сливочным муссом, пока помощница официантки осторожно снимала с плиты карамельный сироп.

– Марго, только не разлей, хорошо? – недоверчиво протянула девушка на раздаче.

– Постараюсь, – улыбнулась в ответ светловолосая официантка.

Она была одета в традиционную форму кофейни: бежевая водолазка и коричневые брюки с завышенной талией, которые элегантно завязывались на поясе.

Марго всегда нравилось испытывать себя, а потому она твердо решила, что за каникулы должна попробовать устроиться на свою первую работу. И пусть она не так престижна, это всё равно опыт и какой-то заработок. Задач в её голове было ровно столько же, сколь и надежд. Она не должна подвести родителей, которые после долгих уговоров отпустили дочь в Лондон на два с лишним месяца. Это её шанс. Шанс доказать, что она взрослый, самостоятельный и рассудительный человек, способный принимать правильные решения. Однако с последним пунктом всё ещё были некоторые трудности. Марго должна была стать моделью. Нет, то не было её желанием изначально, однако все вокруг твердили о неземной красоте британки: высокий рост, правильные черты лица, выразительные густые брови, обрамляющие в меру широкий лоб. В её глазах отражалась сама жизнь – взгляд всегда выражал заинтересованность и был полон энергией. И всё же её сложно назвать женственной: худые плечи, маленькая грудь, слегка небрежная походка, лишенная степенности и грации. В повседневной жизни она нередко выбирала толстовки и джинсы. Да и зачем иметь другие вещи в гардеробе при таком образе жизни?

Первая работа оказалась не такой легкой. Клиентов было много, и иногда в силу своей неопытности Марго не справлялась так хорошо, как остальные. Порой зал был переполнен, а она лишь нервно металась из стороны в сторону, не успевая принимать заказы, хоть и работала там не одна.

Но куда больше всего, что было в этом сомнительном заведении, её раздражал босс. Кажется, мистер Харис находил истинное удовольствие в том, чтобы прилюдно отчитывать работников. Ни один день не обходился без выговора и сцен, нередко заканчивающихся драматической развязкой. Каждое утро он вывешивал бланк, в котором указывал имена лучшего и худшего работников. Но больше всего на свете он обожал совещания с персоналом.