В шаге от пропасти

Да, ждать от отца сантиментов не приходилось, однако надежда на хоть какую-то заинтересованность присутствовала в Джоне по сей день. Ему плевать и всегда было плевать на собственного сына. А порой так хотелось услышать: «Как ты чувствуешь себя? Всё ли в твоей жизни как нужно?»

Хотя…

Что бы он ответил? Коротко и ясно или же постарался бы выкрутиться? Ответ не находился, впрочем, это и не требовалось, ведь такого вопроса в свой адрес Джон не получал никогда. Генри показывал ровно столько эмоций, сколько считал нужным.

Ему так давно хотелось высказать отцу всё, что он думает о нём, но смелости хватило лишь на недовольный тон:

– Ты снова сокращаешь штат? Аделин? В чём она провинилась? – возразил Джон.

– Эта дама не годится ни на что, кроме того, чтобы относить документы в приемную. Глупа как пробка – лишние траты, – без особых эмоций пояснил Генри, поправив лысеющий затылок.

– У нас и так идет сокращение штатов. Аделин была ценным сотрудником, она привлекла на нашу сторону немало инвесторов.

Да и к тому же ты хочешь, чтобы в новостном портале снова написали, что Миллеры не дают женщинам делать карьеру? – мужчина скрестил руки.

– Такие вещи уже мало меня удивляют, думал, тебя тоже. Они всегда найдут что написать – дай лишь повод.

– В нашей компании десять управляющих отделом продаж, три твоих собственных заместителя, и все они – мужчины. Аделин работала здесь пять лет! Она была одной из главных фигур.

– Дорогой, не забывай, в этой компании есть лишь одна главная фигура, и это я.

Все остальные приходят и уходят.

– Зачем ты вообще нанял меня, если не считаешься с моими решениями? – Джонатан поморщился и нервно провел по подбородку. Кровь внутри кипела как лава.

– Так сделай же так, чтобы я считался, – Генри указал на сына ручкой, а после вновь наклонился к бумагам.

Пока сын босса ехал в лифте, то едва остановил себя от того, чтобы придушить несчастного разносчика кофе.

Хлопнув дверью офиса, Джон быстро сел в автомобиль и с треском ударил по рулю, непроизвольно включив сигнал.

В такие моменты легкая неудовлетворенность отношениями с отцом сменялась жгучей ненавистью. Он ненавидел всю его напыщенность, холодность и напускной, истинно британский аристократизм. Вся его жизнь похожа на череду одинаковых действий. Ритуалы, отличающиеся лишь своей периодичностью. Джон чувствовал, как с каждой минутой всё больше тонет в пучине холода, а его мечта вырваться кажется всё более несбыточной, нереальной.