Невеста на одну ночь

Впрочем, Талии редко доводилось применять полученные знания на практике.

К грубияну Сайласу Добсону и его неуклюжей дочке гости не заглядывали. Лондонское общество предпочитало вообще не вспоминать об их существовании.

– Извините, Андерсон…

– Да, мисс?

– Скажите миссис Найт, чтобы подала графу чего-нибудь выпить.

– Разумеется.

Хотя аскетичное лицо дворецкого оставалось бесстрастным, в его отрывистом кивке промелькнул намёк на одобрение.

Когда Андерсон удалился, Талия вымыла руки и поправила синий поясок под грудью.

Затем нехотя покинула бельевую.

К тому времени, как она дошла до большой гостиной, сердце бешено колотилось, а ладони вспотели, но Талия решительно шагнула в комнату, обставленную блестящей от лака мебелью с алой обивкой. Талия боялась, что, если будет медлить, так и не решится войти и сбежит, как жалкая трусиха.

Впрочем, идея побега начинала казаться всё более притягательной. Особенно при виде высокого, золотоволосого мужчины, от одного взгляда на которого сердце каждый раз замирало.

Этим утром граф Эшкомбский был облачён в безупречно сидящие голубой сюртук и серебристый жилет. В непринуждённой позе он стоял возле разукрашенного резьбой камина, и его элегантность ещё сильнее подчёркивала царящую вокруг безвкусицу – позолоченные потолки, расставленные в каждом углу огромные китайские вазы…

При виде Талии граф застыл и окинул её слишком пристальным, каким-то хозяйским взглядом.

Талия смутилась: она вдруг почувствовала, что выглядит совершенно неподобающим образом.

Кружева на платье истрепались, а простая коса – причёска, скорее подобающая служанке, а не благовоспитанной леди. Талия и не догадывалась, что горячий, влажный воздух в бельевой заставил тонкую ткань плотно облепить её фигуру. А выбивавшиеся из причёски блестящие кудри только подчёркивали естественную, природную красоту. Для мужчины, пресытившегося лощёными совершенствами светских красавиц, всё это было как глоток свежего воздуха.

Талии и в голову бы не пришло, что сейчас этот самый мужчина воображает, как она лежит на лугу среди цветов, а он срывает с неё поношенное платье, обнажая чистую, белоснежную кожу.

Она не понимала, почему взгляд графа так смущает её и отчего ей вдруг стало жарко – такого с ней раньше не случалось.

Облизнув пересохшие губы, Талия присела в неловком реверансе:

– Боюсь, вы застали меня врасплох, милорд.

Будто очнувшись от какого-то сна наяву, граф Эшкомбский отошёл от камина.