Казни Дьявольского Акра

Руки тряслись, но я заставил себя замедлиться, дышать глубоко и сосредоточиться на мелких движениях, которые были нужны, чтобы застегнуть все эти бесконечные пуговицы. После нескольких попыток дыхание выровнялось. По размеру все подошло, даже ботинки. К костюму прилагались жилет и галстук, но соперничать с Горацием за звание главного модника я не собирался и оставил их на туалетном столике, а грязную одежду бросил в угол.

«Пора идти», – сказал я себе, но все еще медлил.

Постоял немного, пригладил волосы и подошел к зеркалу в золоченой раме. Я так устал, что чувствовал себя столетним стариком, – но выглядел вроде бы неплохо.

Картины висели не только в вестибюле, но и по всему туалету. Мне бросилась в глаза фотография Бентама над туалетным столиком. Как странно. На Бентаме был такой же костюм, какой я только что надел, плюс еще цилиндр, галстук и цепочка от карманных часов. По бокам от него стояли животные – вероятно, странные: козленок и маленькая собачка.

Бентам смотрел прямо в объектив – как обычно, невесело и сурово.

«Что же с тобой случилось? – мысленно спросил я, глядя ему в глаза и думая о том, что Бентам застрял вместе с Каулом в Библиотеке Душ. – Если твой брат воскрес, то, может, и ты вернулся?»

И тут, хотите верьте, хотите нет, его губы шевельнулись. Меня словно током ударило: я подпрыгнул и бросился вон из туалета.

Нур уже ждала снаружи и явно чувствовала себя не слишком удобно в новой одежде – длинном, по щиколотку, полосатом черно-белом платье. Волосы ее были наспех стянуты в хвост, а лицо сияло чистотой. «Как же здорово, – подумал я, – что ей почти ничего не нужно, чтобы оставаться красавицей!»

– Выглядишь потрясающе! – выпалил я.

Нур покачала головой и хмыкнула, словно я сказал невыносимую банальность.

– Я выгляжу так, словно собралась на похороны в цирке, – отрезала она и улыбнулась, теперь уже от души.

 – А вот тебе этот костюм идет. – Она окинула меня взглядом и вздохнула. – Ну что, как ты?

Этот вопрос мы задавали друг другу постоянно. Что и говорить, времена были неспокойные, так что лишний раз спросить не мешало.

– Нормально, – сказал я. – А ты?

За этими, на первый взгляд, простыми вопросами скрывались сотни возможных оттенков смысла.