Казни Дьявольского Акра

 – Я овладел могуществом древних душ, и я сокрушу любого, кто встанет на моем пути!

Я уже стал прощаться с барабанными перепонками, как оглушительный рев внезапно сменился издевательским детским хныканьем:

– Ой-ой-ой, помогите! За нами пришел нехороший дядя! Папочка, папочка, что же нам делать?!

Лицо Каула слегка повернулось, а голос зазвучал как дурацкая пародия на американского папашу середины прошлого века:

– Нет ничего проще, Джонни! Мы должны избрать праведный путь!

– А что это за путь, папочка? – снова раздался писклявый голосок слабоумного ребенка.

– Каул теперь наш бог, – пробасил в ответ «папа», – и это очень, очень хорошо, что он милосердный. Ты ведь грешник, малыш Джонни, да и я не без греха. Столько лет мы поклонялись не ему, а этим шарлатанкам-полуптицам! Да, мы плохо себя вели. Отрицали нашу истинную природу, нашу истинную силу, наше предназначение. Не признавали, что нам суждено восседать во главе человечьего стола, а не прятаться под ним в страхе.

– Человечьего чего, папочка?

Между тем мисс Сапсан изо всех сил пыталась перекричать этот безумный спектакль, который Каул разыгрывал сам с собой:

– Он не причинит нам вреда! Он ничего не может! Это всего лишь проекция! Успокойтесь!

– Человечьего стола! Ведь мы, странные, далеко опередили в развитии обычных людей. И что же? Мы прячемся в петлях, вместо того чтобы править бал! Две тысячи лет мы дрожим в ужасе, что нас раскроют! Стыд и позор!

– Точно, папочка! Вот отчего Каул ТАК РАЗОЗЛИЛСЯ!

– Не бойся, Джонни.

Все, что тебе нужно сделать, – это попросить прощения и принести ему клятву вечной верности. И он тебя пощадит.

– Ой, правда?

– Ну, и еще кое-что. Сущая мелочь.

Лицо Каула замерцало и вдруг начало таять. Кожа стекла с костей и собралась в воздухе сияющей лужицей, а потом, взвихрившись, собралось в другое лицо – мое!

Я похолодел в полной уверенности, что у меня начались галлюцинации.

Писклявый детский голосок исчез, сменившись глубоким, раскатистым рыком, который мог бы принадлежать разве что демону из преисподней:

– УБЕЙ МАЛЬЧИШКУ!

Эмма ахнула. Нур вцепилась в мою руку. А проекция опять начала меняться: кожа пошла пузырями, затем разгладилась – и в воздухе повисло новое лицо. Лицо Нур.

– УБЕЙ ДЕВЧОНКУ!

Теперь уже я вцепился в руку Нур. Она сидела молча, угрюмо глядя перед собой.