Связанные любовью

 – Так же ловко он вытащил украшенные жемчугами заколки, и золотистые пряди рассыпались по плечам. Застонав от нетерпения, герцог погрузил пальцы в густую россыпь кудрей.

– Золотой шелк…

Она попыталась оттолкнуть его, но только еще крепче вцепилась в плечи.

– Вы хотите отвлечь меня.

Он скользнул губами по лбу, задержавшись на бешено пульсирующей жилке у виска.

– И как, получается?

– Будьте вы прокляты, – прошептала Софья.

– Что за выражения. Эти губки предназначены для другого. – Он наклонился и припал к ее ротику жадным поцелуем.

Язык раздвинул трепещущие губы и двинулся дальше, собирая сладкий вкус невинности. Кровь загудела, понеслась по жилам, подчиняясь голосу изголодавшейся плоти. Софья замерла на мгновение, словно застигнутая врасплох этим вторжением, и с тихим вздохом отчаяния прижалась к нему. – Да, – прохрипел он, шаря по ее спине, отыскивая и торопливо расстегивая жемчужные пуговички.

Покрыв поцелуями ее глаза, нос, щеки, он вернулся к раскрытым в ожидании губам и заодно потянул с ее плеч платье.

Ткань с легким шорохом соскользнула к ногам.

Софья застонала и, запрокинув голову, посмотрела на него замутненными желанием глазами.

– Слуги…

– Здесь они нас не побеспокоят, – пообещал Стефан, прижимаясь губами к той ямочке у основания шеи, прикосновение к которой неизменно повергало ее в дрожь.

– Они знают, что вы всегда заманиваете сюда несчастных женщин? – прошептала Софья.

– Несчастных? – Он рассмеялся, прижимая ее к стене и запуская пальцы в вырез сорочки.

Кожа у нее была мягкая и нежная как шелк. – Вы самая опасная женщина из всех, которых я встречал. Император мудрее, чем я думал.

У нее перехватило дыхание.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ответы знаете вы, а не я, – пробормотал он. Выяснение правды интересовало его куда меньше, чем избавление от кружевного корсета. Вслед за ним на землю упала и тонкая сорочка. Софья поежилась, и герцог заключил ее в объятия.

– Стефан… – выдохнула она, когда он захватил губами набухший сосок.

 – О…

– Ш-ш-ш, любовь моя, – пробормотал герцог, жадно исследуя изгиб ее груди и поглаживая трепещущие бедра.

Ее тело ласкало глаз совершенными формами, соблазнительными изгибами, безукоризненной, нежнейшей кожей. Хрипло выругавшись, Стефан сорвал платок, сбросил нетерпеливо сюртук и жилет и, стащив через голову рубашку, схватил Софью за руки.

– Погладь меня.

Она выгнулась назад и устремила на него тревожный взгляд.