Кортик фон Шираха

Помнишь, что сказали каратели, когда выгнали всех из хат, ища убийцу?

– Предложили ее выдать, иначе всех сожгут.

– Да, – подтвердил Артем. – А она, спрятавшись в высоких стеблях, хотела признаться, что-то крикнуть. Чтобы спасти ни в чем не повинных людей. А спасшая ее женщина вдруг говорит: «Ты что? Хочешь меня выдать? Никто из них тебе не помог, только я. Ты хочешь сдать меня, ради них?» В итоге всех жителей деревни сожгли.

– Они просто садисты были, эти каратели. Что ты такого нашел в этом эпизоде? Мне кажется, «Цитадель» – плохой фильм про войну, бывали и лучше.

– Да он вообще не про войну, а про людей. Про человеческую психологию в условиях войны. Смерть жителей должна была состояться в любом случае, а попытка выявить убийцу – просто находка режиссера, чтоб заставить зрителя задуматься: «Как бы поступил я?».

– Что значит в любом случае жители бы погибли? С чего ты взял? Ведь очевидно, сдай они убийцу – их бы не сожгли, – Оксана пожала плечами.

– Окси, вовсе не очевидно.

И Михалков это знает. А зритель – нет. Слышала о признаке избыточного насилия, что отличало Вторую мировую войну на территории СССР от той же войны на территории Европы? – продолжил диспут Артем.

– Нет. Что такое избыточное насилие?

Артем потянулся к иллюминатору, слегка отстранив сидящую у окошка подругу. Глянул вниз на проплывающие подушки облаков, отбрасывающих пузатые тени на ровные границы сельхознаделов. С этой высоты не видно людей, просто кластеры разноцветных полей, предназначенные для кого-то высшего.

Будто этот кто-то, большой такой, взял линейку и кисть с красками, все расчертил и раскрасил, до самого горизонта нарезал себе лакомые куски, чтобы потом по очереди прожевать и запить из колодцев сверкающих чуть поодаль озер. Будто это создали вовсе не люди, эти маленькие злобные существа, готовые друг друга уничтожить, ради вот этих самых кусочков пирога для пропитания. А кто-то добрый и милый, питающийся желтыми квадратиками там внизу.

– Эй, сладкий? Уснул? – Оксана подала голос.

Ей стало некомфортно сидеть в ожидании, пока Артем насмотрится в окно.

Артем чмокнул ее розовую щеку и занял свое место.

– Не хватит на всех еды. Вот этих самых полей внизу.

Оксана тоже глянула вниз. Артем продолжил:

– Признак избыточного насилия – это пересчёт жизни одного высшего человека на значительное число жизней представителей низшей расы. Нацисты не вели войну против большевизма, как представляла их пропаганда.