Кортик фон Шираха

Вообще признаки римского искусства встречались в Рейхе практически везде – от имперских орлов на штандартах легионов «СС» на параде до булавок и запонок офицеров, марширующих во главе колонн.

Все это было ярко, стильно, завораживающе и, главное, красиво. Внешняя мишура и зрелищность производили неизгладимое впечатление на молодых людей, а те, кто постарше, кому посчастливилось выжить во время Великой войны 1914–1918 годов, сегодня с особой гордостью или маршировали сами под краснобелыми знаменами с пауком свастики, либо восторженно вздымали руку в нацистском приветствии при виде марширующих легионеров.

Гордость за нацию, обида за поражение в почти выигранной войне, ненависть к предателям, укравшим победу, злость на свалившуюся нищету – все эти чувства нового поколения немцев заставляли вибрировать каменные мостовые. Тяжелые сапоги штурмовиков и звуки военного марша только усиливали вибрацию, но не являлись ее причиной.

Войдя внутрь, Отто вежливо поздоровался с проходящим мимо священником, который, узнав его, сделал приветственный жест.

– Пастор Лихтенберг у себя? – спросил Отто. – Я с поручением…

Даже в помещении храма Отто стеснялся сказать, зачем он здесь. В последнее время ему все труднее давалось понимание необходимости общения с падре. В Германии появился новый Бог. Он был во плоти и крови, он взывал с каждой афиши, с первых газетных полос. Его голос звучал по радио, из динамиков на площадях и улицах, его имя скандировали все от мала до велика, здороваясь и прощаясь; его именем клялись в верности и любви, на него молились и ему поклонялись.

«Он даже больше, чем Иисус, – думал Отто. – Иисус говорил, что он сын человеческий и доказывал божественное происхождение делами: исцелением больных, превращением воды в вино и кормлением пяти тысяч человек пятью хлебами. Но никто в его родном отечестве не верил ему. Его преследовали и не раз хотели побить камнями. А вот Гитлеру – верят. Гитлер накормил не тысячи, а миллионы. Его не преследуют, а за ним идут. Гитлер – дух, глас и сердце всего народа, ему не нужно говорить, что он – мессия, это и так ясно!»

Зачем же юный член «Гитлерюгенда», мечтающий о карьере в СС, Отто Шульц ходит к католическому пастору Бернхарду Лихтенбергу? Отто все чаще задавал себе этот вопрос, но неизменно ответ был один – родители.

Он их любит и пока не готов их расстроить отказом посещать церковь. Тем более его никогда не спрашивали о тех пфеннигах, которые тратились на эклеры в кондитерской Оттилии.