Кортик фон Шираха

– Где? – не поняла Оксана, окинув взглядом людей и прощупав местность сквозь них.

– Вот! – Артем кивнул опять. – Сейчас эти уйдут – покажу.

Подождали три минуты, пока немецкий гид не расстрелял весь запас испанских слов. Группа двинулась в сторону Унтер-ден-Линден, освободив пятачок, который так внимательно рассматривала.

– А где памятник? – удивилась Оксана.

– Вот он! – Артем показал рукой вниз.

Оксана подошла ближе и только тут увидела окно, вмонтированное прямо в гранитные камни. Стекло уже было изрядно зашаркано множеством ног, но все же сквозь его толщу отчетливо было видно подземное помещение.

Его стены состояли из квадрата пустых книжных полок.

– Это памятник? – удивилась Оксана.

– По-моему, очень оригинальный! – Артем был доволен произведенным впечатлением.

Оксана сделала шаг в сторону к поблескивающей медными буквами табличке, также встроенной в гранит площади.

– Аааа, – протянула она, прочтя надпись. – Ясно. Тут нацисты жгли книги в тридцать третьем.

Да, оригинально… Символично очень.

Оксана задумалась. Вновь посмотрела сквозь толстое стекло на пустые книжные полки. Подземный памятник освещался изнутри, что по замыслу авторов, видимо, символизировало свет знаний даже при уничтоженных источниках.

– Ну, с Марксом и Энгельсом понятно… коммунисты. И евреи. С Фрейдом тоже все ясно – просто еврей. Чем им не угодил Джек Лондон? Или Драйзер? Они коммунисты или евреи? Я не помню.

– У нацистов критериев запрета авторов и книг было несколько, – Артем пожал плечами.

 – Коммунизм, бульварное чтиво, книги антирелигиозные, аморальные и поливающие грязью фронтовиков Первой мировой. Составлением списка изначально занимался 29-летний библиотекарь по фамилии Херман. Я его фамилию легко запомнил, как ты понимаешь. «Плохой парень» в переводе на простой русский… Поручили ему составить список, он и составил.

– Ты что-то читал из запрещенного списка? Ну, кроме коммунистов, которых ты очевидно изучал. – Оксана улыбнулась.

– Издеваешься? – Артем картинно надул губы.

 – Драйзера и Лондона, конечно, читал. И Гашека, само собой. И Ремарка. Кстати, «На Западном фронте без перемен» в юности когда прочел, чуть не стошнило. Настолько реалистично описаны ужасы войны, что военным сразу расхотелось быть.

– Ты хотел стать военным? – Оксана засмеялась. – Какой из тебя военный? Разве что судья военного трибунала бы получился…

Образ военного судьи Каховского почему-то ее изрядно развеселил.