Кортик фон Шираха

Она даже додумалась до нелепости, что вы оба будете одинаково рады, так как этот переход весьма выгоден и приятен, и что теперешний муж даже может подружиться с новым…

– Хватит, Артем Валерьевич, – видно было, что генерал еле сдерживается. – Довольно. Возможно, вы правы, возможно, нет, сейчас не узнать. Я просто прошу, все, что вы сейчас рассказали, просто не говорите присяжным. Бог ей судья, Зинаиде. Оставьте присяжным только то, что он взял кухонный нож, всадил ей в сердце в порыве ревности. Просите снисхождения.

Больше ничего не требуется. Ведь именно так и было, разве нет?

– Именно так и было, Кирилл, – Артем задумался. – Но речь перед присяжными довольно скучная получится, не находите? Бытовуха какая-то. Да и нож не кухонный, если вы не в курсе.

– Нож, Артем Валерьевич, кухонный, – генерал вытер губы салфеткой и встал. – Простой кухонный нож. Читайте внимательно материалы дела.

Не прощаясь, Майоров двинулся к выходу, где все это время маячил сопровождающий в «приличном» костюме и с генеральской папкой под мышкой.

Глава 3

Каховский держал в руках командирский кортик «Гитлерюгенд», аналогичный изъятому у Андреева.

– Да, уважаемый, это хоть и называется холодным оружием, но на самом деле, скорее оружие церемониальное. Никто с ним в бой не ходил, никто с его помощью не убивал.

Напротив Артема в потертом кожаном кресле сидел антиквар, специалист в области холодного оружия времен Третьего рейха, шестидесятилетний Сигизмунд Робертович Причалов. Антикварные роговые очки подчеркивали принадлежность Сизи, как его звали близкие друзья, к элитарному сословию потомственных искусствоведов.

Отец Сизи, Роберт Карлович Причалов специализировался, правда, на произведениях живописи, во время Второй мировой войны какое-то время провел в нацистском концлагере в Польше, так что выбор специализации сына до своей кончины терпел исключительно по соображениям бизнеса.

«Никто таким не убивал… – подумал Артем. – Конечно же, откуда? Если нож – кухонный. Хм.…»

Сразу после встречи с Майоровым Артем направился в офис, проверил фото из материалов уголовного дела: ни о каком кухонном ноже речи там не шло, Андреев принес в полицию клинок «Гитлерюгенда».

Показания на допросах давал тоже о нем, да и судебные экспертизы проводились по кортику образца 1937 года.

«Чушь», – снова подумал Артем, но какая-то заноза все же не давала покоя. Если бы слова о кухонном ноже прозвучали не от сотрудника всезнающего ведомства, Артем и значения бы не придал.