Гептата

– Удивительно, – на морщинистом лице мужчины появилась нервная улыбка, – как ты можешь так спокойно говорить об этом? Нет, чтобы помочь мне. Речь ведь идет о твоей матери.

– Ты прости, старик, но если придется выбирать между тем, кому из вас помогать, я выберу ее.

– Даже если она решит покончить с собой?

– Даже если так, – ответил молодой человек, и на его лице не дрогнул ни один мускул, – мне удивительно другое. Почему, когда она жаждет все исправить, а у нее есть для этого все необходимые знания, ты это знаешь не хуже меня, ты говоришь, что хочешь ей помешать?

– Исправить? Ты в своем уме? Исправить что? Ты прости меня, пацан, я не ставлю под сомнения ваши, так сказать, семейные черты, но то, о чем мы сейчас говорим – самоубийство.

Молодой человек несколько долгих секунд смотрел собеседнику в глаза, испещренные красными прожилками полопавшихся капилляров. Он чувствовал жалость. Ужасную и деструктивную эмоцию, которую, пожалуй, ненавидел и презирал в себе сильнее любых других.

– Давай мы предоставим ей самой возможность распорядиться своей жизнью, ладно?

– Нет, не ладно.

– Время не лечит. Оно уходит, – ответил молодой человек, – и пока оно еще окончательно не ушло, нужно попытаться все исправить. Прежде, чем ты начнешь по привычке истерить, я напомню о, как ты их назвал, семейных чертах. Ты знаешь, что не в силах ей помешать.

– Да как ты можешь?! Неужели ты не понимаешь..?!

Он, словно отчаявшись найти подходящие слова, взмахнул руками, затем рванул к запертой двери, и, когда уже хотел постучать в нее, замок щелкнул, и та распахнулась. Из темного помещения с занавешенными окнами за порог шагнула высокая темноволосая женщина с бледным как мел лицом и большими синяками под опухшими от слез глазами. Она медленно перевела взгляд с одного присутствующего на другого и горько улыбнулась, вытерев нос рукавом своего длинного черного платья.

– Что здесь происходит? – спросила она тихим дрожащим голосом.

– Милая, ты как? – спросил мужчина, обнимая ее за плечи, – как себя чувствуешь?

– Чувствую? – удивленно переспросила женщина.

Поняв всю глубину глупости собственного вопроса, он поморщился и прижал ее к себе.

– Я имею ввиду твое самочувствие.

– А, ты об этом. Все нормально, не волнуйся за меня. Ты сам-то как? Держишься?

– Да, любимая. Я держусь.