Храм на развалинах

С рассветом я укажу тебе направление, следуя которому ты выберешься отсюда, – он замолчал на некоторое время, непрерывно глядя собеседнице прямо в глаза, будто бы читая ее эмоции, ее реакцию на его слова, – говорю же, я очень хорошо его изучил за пять месяцев.

Теперь выяснилось, что он знает путь, по которому можно выйти из леса, не умерев от голода и жажды по пути, как, вполне вероятно, завершилось бы путешествие в обход зоны охоты неведомого существа. Этот человек был настолько же глуп, насколько уперт и смел.

Было вполне очевидно – он искренне верит в то, что ему по силам одолеть в одиночку такого врага. Наверно, с точки зрения его коллег по охотничьему цеху, это не могло не заслуживать уважения, такая целеустремленность и отвага. Но с точки зрения обывателя, нежелание во что бы то ни стало спасти собственную жизнь, как первостепенная задача для каждого обычного человека, вызывали только недоумение и даже отчасти жалость. Он собирался умереть здесь, в этом лесу. Наверно, он бы ответил, что все равно все завершится именно таким образом. И действительно, глядя со стороны, нельзя было не согласиться с таким взглядом. Какая, по большому счету, разница, когда именно это случится? Подобное существование казалось ей настолько же оставленным в далеком прошлом пережитком, как и, например, рыцарство. Он напоминал ей солдата, который на утро пойдет в атаку на превосходящего многократно в численности врага, причем сделает это в первых рядах. Его ограниченность и глупость больше не вызывали сомнений. Была только одна причина, по которой она все еще доверяла ему. Он, вполне вероятно, прожил здесь, в этой землянке дольше пяти последних месяцев, деля территорию с ужасным огромным кровожадным безжалостным существом, при этом он умудрился пережить прямое столкновение с ним. Да, она тоже его пережила, но сумела бы она остаться в живых, если бы не он? В любом случае, единственное, что ее сейчас заботило, это собственная жизнь. Он поможет ей ее спасти, иначе стал бы он вообще тащить ее на плече в эту свою землянку, а то, что он при этом сделает со своей, так это уже вторично. В конце концов, каждый волен сам выбирать свою участь. Судя по его речам и поведению, свою он уже давно выбрал.

– Что же это такое, как думаете? – спросила она, когда пауза в разговоре обернулась неприятно долгой.

Он в очередной раз пожал плечами. Для человека, собиравшегося совершить то, что он планировал, он слишком многого не знал, судя по частоте использования этого жеста.