Храм на развалинах

Вы убили этих людей?

– Да. Вот ваша правда. Я отправил их на смерть. Это и было мое взвешенное обдуманное решение. И, прошу вас, не нужно пытаться взывать к моим чувствам. Я никогда в жизни ни о чем не жалел, и делать этого впредь не намерен.

– Ну да. Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть, так?

– В сущности, к тому моменту я уже так увяз во всей этой пучине необъяснимого, что осталось только постараться минимизировать ущерб. Без самого ущерба уже было не обойтись. Я ведь могу сделать иначе. Мог просто выпускать ее из дома раз в две недели.

Но так я поступить не мог. Мы бы не смогли с этим жить потом. Тот путь, который мы вместе выбрали, был единственным правильным.

– О, и теперь нам нужно благодарить вас за великодушие?

– Нет, этого я не прошу.

– Погибли люди, профессор. По вашей вине. В угоду вашей сумасшедшей идее.

– Вы называете их людьми. При этом каждому из них грозило пожизненное заключение или смертная казнь…

– После суда, профессор. После того, как суд решит, виновны ли они.

– Ну, выходит, что я стал их судьей. В этой области я конечно не эксперт, но в справедливости я разбираюсь.

– Это точно.

– Точно. Без сомнений. Первым был педофил, вторым насильник, третьим – человек, который ежедневно избивал свою жену и детей. Не стройте из себя моралиста, мой друг. Мы оба понимаем, что я выступил санитаром в этом глухом лесу. Просто из нас двоих только мне хватает смелости это признать.

– Не вижу тут смелости, профессор. У вас нет выхода, вы в тупике.

Вот и приходится оправдывать свои ужасные действия такими способами, которые вам проще всего даются.

– И снова мы с вами расходимся во мнениях. Я вижу смелость, когда не закрывают глаза, а вы видите смелость, когда их специально держат закрытыми до решения какого-то утопического суда.

– Где тела, профессор? Десять тел. Где вы их спрятали?

– Тела, вернее, то, что от них осталось, закопаны на заднем дворе. Неглубоко, так что, вам не придется долго копать, чтобы их достать.

– Как вы их убили?

На лице появилась снова эта снисходительная улыбка.

– Вы так и не поняли, верно? Я лишь был их судьей. Палач у них был другой.

– Ваша жена-сверхчеловек? Вы думаете, я поверю в это?

Он пожал плечами.

– Откровенно говоря – нет, не думаю.

– Мы договорились, что вы все расскажете.

– Именно так.

– Где ваша жена, профессор? Она мертва? Вы убили ее?

Он устало потёр переносицу и снова взглянул на часы.

– Она жива, мой друг.