Храм на развалинах

Мысли стремительно спутывались в огромный клубок и проваливались куда-то вглубь, на задворки сознания, а и без того мрачная картина перед глазами стремительно тускнела до тех пор, по ка совсем не исчезла. Какое-то время она еще ощущала, как ее тело безвольно колышется на плече незнакомца, но и это ощущение ушло так же незаметно, как и все другие. Теперь перед глазами не было больше ничего, кроме протягивающего к ней окровавленную руку человека, через секунду исчезающего в ночном лесном мраке с таким истошным криком, от одного воспоминания о котором хотелось расплакаться.

Как же ее угораздило оказаться в такой ситуации? Как угораздило саму эту ситуацию из киношной в одночасье обернуться самой что ни на есть реальной? Вся эта кровь, весь этот страх, все это было таким ненастоящим, таким далеким, таким невероятным… И вот она уже бежит через ночной лес, в который сама пришла по доброй воле, и от того, как быстро и как долго она сможет перебирать ногами, зависит то, увидит ли она следующий рассвет. Разве это не безумие? Разве в реальной жизни такое случается? Как вообще такое могло произойти? В утерянном сознании было столько сожаления, сколько не бывает в моменты, когда оно, сознание, пребывает на своем привычном месте. Она так и порывалась заречься ходить туда, где может таиться хоть какая-то опасность. Но она сдержалась, не став этого делать. Для начала нужно было хотя бы просто снова пойти, что уже представлялось весьма сложным, учитывая боль, которую она ощущала в ногах сквозь километры пустоты, отделявшие ее сейчас от собственного искалеченного тела. В такие мгновения хочешь просто снова ощутить землю под ногами, просто вдохнуть воздух полной грудью, просто ощутить запах, просто увидеть солнце… Хочешь все то, к чему прежде настолько привыкла, что уже перестала замечать. Ей стало стыдно. За то, как она перестала ценить вещи и явления, сопровождавшие ее на протяжении предыдущей жизни. За то, как она не протянула руку тогда, когда к ней была протянута рука, пусть в этом и не было никакого смысла. За то, как она висит мертвым грузом на плече незнакомца. И снова это желание пообещать всем высшим силам, наблюдавшим за ней, что жизнь ее непременно изменится, если только эти самые силы сохранят эту жизнь для нее. О том, что было там, в лесу, у костра, она старалась не думать. Но непременно пообещала бы высшим силам, что подумает об этом, если они сохранят ей ее жизнь.

Первое, что она ощутила еще до того, как открылись глаза, было тепло. Такое долгожданное.