гАрмон счастья, или Повесть о проснувшемся человеке

– А можно я буду тебя звать Федей, или лучше Альфи? – спросила она, погладив его по руке, думая про себя – очень и очень легкий вариант, только, что я с ним буду делать? Разберусь потом, а то вон Лилька с Наташкой уже навострили локаторы, и сами могут успеть воспользоваться.

– Мне… будет приятно… а вас… тебя как зовут?

– А меня Маша, или можешь называть так, как тебе приятно.

– Ребят, так мы идем внутрь? – вмешался Михаил вместе со стоящими сзади него двумя подругами, и не дожидаясь ответа, направился к двери, окруженный девушками с обоих сторон, как со своей свитой.

– Альфи, пойдем уже – потащила его, взяв под руку, Маша.

– Это со мной – сказал Михаил внушительных размеров охраннику на входе, который, скрестив свои лапы на груди с презрением наблюдал за кучей людишек, мечтающих и стремящихся обязательно попасть в клуб. Эти люди суетливо выискивали взглядом знакомых, которые могут их провести или ловили взгляд охранника, который возможно смилостивится и разрешит им пройти.

Так же смешны ему были те, кто свободно проходил в клуб и считал себя из-за этого выше стоящих на улице. Он промычал что-то типа «ммм» в ответ, смерив Бабочкова холодным и презрительным взглядом.

– Девочки, идите, потанцуйте, а мы сейчас подойдем, нам нужно кое-что обсудить – игриво обратился к ним Миша.

Бабочков с любопытством разглядывал место, куда он попал. Он видел, как все играют друг перед другом роль. Как все пытаются показать друг-другу какие они «крутые», что заключается в идентичности шаблону в разных вариантах: какими они должны быть, чему они должны соответствовать, что они должны иметь, чем они должны пользоваться и как они должны жить.

Шаблон. Шаблон, который они превозносят, не видя ничего кроме него. Он как своеобразные очки, в которых видно только то, что они должны увидеть.

Федор мельком подметил все это, но завладевшая им похоть мешала ему увидеть картинку до конца. Ведь и Маша, к которой были теперь устремлены все его стремления, уж ооочень ценила этот шаблон, и он пытался уже как-то подражать движениям этих павлинов, дабы понравится ей.

Он последовал за Михаилом к барной стойке, постоянно оглядываясь на Машу, которая, не подавая виду, подмечала его беспокойные взгляды, что поливало живительной влагой ветвистое и давно разросшееся дерево ее тщеславия, ведь она так быстро «взяла его в оборот», как любила выражаться она.

– Что будешь пить Федь? Будешь виски?

– Буду – улыбнулся Бабочков.