В эфире

– Без проблем. Ты называешь нам свое имя, мы находим тебя в общей базе, заполняем имеющиеся пробелы, после чего….

– Да нет меня в этой вашей базе, – перебил его молодой человек, с силой отдернув руку так, что привинченный к полу стол содрогнулся.

Мужчина в бардовой рубашке немного приблизился и с новой силой уставился на собеседника.

– Все есть в общей базе. Поэтому она называется общей. Ты говори, а мы все сделаем.

Молодой человек раздраженно хмыкнул и покачал головой.

– Меня зовут Бруно.

– Так, уже хорошо, – ответил мужчина, делая записи в блокноте, – а фамилия?

– Нет у меня фамилии.

Каменные брови снова приподнялись, и теперь уже взгляд был немного иной. Он не был сверлящим. На смену этому пришло удивление.

– Как прикажешь тебя понимать?

– Буквально. У меня нет фамилии. Фамилия ведь от родителей. Ну так их у меня нет.

– Ну значит, если родителей нет, то фамилию дали в приюте.

– Не был я ни в каком приюте. Слушайте…

– Нет, это ты слушай, – он буквально прошипел эти слова, при этом ни один мускул на его лице не дрогнул, – ты знаешь, что за нападение на служителя закона наказание очень суровое? Чтобы не мучить тебя подробностями, скажу просто.

Если офицер, которому ты воткнул вот это, – он положил ладонь на пакет с палочкой, – под ключицу, не выживет, то тебе грозит смертная казнь. Так что, если хочешь жить, говори свою фамилию, и побыстрее, пока мне не надоела эта беседа. Скажи номер приюта, где рос, я сам узнаю.

На лице Бруно снова появилась улыбка.

Он резко наклонил голову на бок, так, что в шее раздался хруст.

– Говорю же, не был я в приюте. Меня воспитали цыгане. Потом я научился жонглировать факелами, и мы ездили с бродячим шапито по городам и давали представления. Я, между прочим, знаменитость. Ну, в узких кругах. Вы, кстати, цирк любите?

– Ладно, – очевидно, отчаявшись, мужчина резко встал из-за стола и направился к двери.

– Постойте-постойте, я пошутил. Я все расскажу. Правда, обещаю. Не сердитесь.

Сядьте и записывайте.

Следователь медленно вернулся на свое место и снова раскрыл блокнот, щелкнув ручкой.

– На самом деле, я правда никогда не был в приюте. Мои родители, они выбросили меня. Оставили в лесу. Я бы умер, если бы меня не спасли… – он словно замешкался, с трудом подбирая подходящие слова, а его голос дрогнул, грозя вот-вот сорваться.

– Кто тебя спас? – сухо, но с нотками плохо скрываемого сострадания в голосе спросил мужчина.