Такуан из Кото

– Это жена кузнеца, что ли? – переспросил Пань Ка.

– Да, – ответил Такуан, и голос его дрогнул.

– Только поседела она вся теперь. И дочка у неё, хотя вроде бы сын был, Хацукои.

– Это я ведь и есть Хацукои! – чуть не вскричал Такуан.

– Поди-ка ты! – удивился лавочник. – Ну значит, видел я твою матушку. Проезжали они с торговым обозом и направились в столицу провинции. Там, говорят, рукоделие в большой цене. Князь требует всё приукрашивать всегда.

Такуана переполнила радость, и ему захотелось поделиться ей с лавочником.

– Вот спасибо тебе, уважаемый! Так ты меня обрадовал. Чем я тебе отплатить могу, что сделать?

– Да что тут сделаешь… – Лавочник так и не вытащил свой разум из пустого теперь деревянного ящика. – Денег-то нет.

– О деньгах не беспокойся, – сказал Такуан и достал свой кошелёк. Он высыпал золотые на прилавок, и лавочник ахнул.

– Откуда у тебя, украл? – с подозрением заглянул он Такуану в глаза.

– Да что вы всё «украл-украл»! Удача принесла.

«В кости выиграл», – так лавочник решил про себя. И выбрал из разложенной на столе кучи только две монеты. Они приятно захолодили ему руку и, покалывая пальцы, просили прихватить с прилавка остальных своих родственников.

– Только две? – улыбнулся Такуан.

– Столько у меня в ящике было, – заглянул в амбарную книгу лавочник. – А чужого мне и не надо. Спасибо тебе, Хацукои.

– Такуан теперь меня звать.

– Возьми что-нибудь из моего товара в благодарность, – сказал тогда лавочник.

Такуан осмотрел всё, что было вывешено в лавке, и отобрал себе прочный дорожный плащ и узкополую шляпу. Затем подумал ещё немного и добавил к этому прочный кожаный браслет с отверстием для драгоценного камня.

И отправился вслед за стражниками.

Кошелёк Такуана стал заметно легче, и это ему не нравилось. Хоть и потратил он эти деньги на хорошее дело, Такуан уже раздумывал, как бы их себе вернуть.

Удача сама шла к нему в руки. Ведь он заглянул в лавку торговца тканями, когда стражники ещё были внутри, и потому заметил, каким цветом загорелись их глаза при виде серебряных монет. А Такуан хорошо знал, какого цвета человечья жадность.

«Вот кого я проведу, – решил он. – Не дело, чтобы алчные люди насильничали и чтобы ничего им за это не было. Вот благородное дело для моих умений.