Камень на камне

В молодости все это кажется таким чужим и далеким, таким нереальным, чем-то, что может и вовсе не произойти. Глупо? Конечно, глупо. Если бы у меня был шанс вернуть все на пятнадцать лет назад, то я бы думал совсем иначе. Прежде до меня нельзя было донести и простейшей истины, все разбивалось о выстроенные подростковым разумом барьеры. А сколько всего можно было избежать, просто послушав старших в свое время? Странно, но, по большому счету, слушать я начал лишь некоторое время назад, и то, что я услышал, изменило мою жизнь, теперь уже навсегда.

Кто знает, может и прежде, откройся я для опыта окружающих меня людей, изменения, подобные этим, приключались бы и гораздо раньше. Но, обо всем по порядку, если позволишь.

Я принадлежу к тем, кто родился до новой эры. То есть являюсь одним из тех, кто вынужден был расстаться с привычками и учениями, привитыми с раннего детства. Сейчас добрая половина живущих на Земле людей называет таких как я «старые люди». Во многом это справедливое название. Большинство моих сверстников так никогда и не сумеет принять то, с чем молодежь родилась, я уже не говорю о более старшем поколении, многие из которых предпочли не менять мировоззрение, и по-прежнему делают вид, что все обстоит в точности так же, как обстояло раньше.

Трудно убрать с полки икону, которой молился всю свою жизнь в надежде на прощение. А еще труднее осознать, что никто и не собирался тебя наказывать. Я не консерватор, по крайней мере, стремился не быть им, но все же тех многих можно понять. Когда тебе в одночасье приходится отказываться от всего того, что передалось на генном уровне, ты невольно отталкиваешь эти изменения. Но, откровенно говоря, я довольно легко перенес эти нелегкие времена.

Все случилось тогда, когда я поступил в академию. Поступал я, будучи глубоко верующим человеком, а оканчивал академию «просветленным», так сказать, законным атеистом. В том возрасте это казалось забавным. Прошло уже двадцать с лишним лет, и я только теперь могу в полной мере осознать, что именно случилось.

Еще через несколько лет началась эта бессмысленная война. Множество моих друзей по академии отправились на Орион, и лишь некоторые вернулись назад. Они уже никогда не были прежними. Я часто думаю о том, что ведь и я должен был быть там, но что-то остановило меня в те дни, будто схватило за руку, не отпуская. Я не поддался всеобщей геройской волне, и долго терзал себя угрызениями совести после этого. Но время действительно лечит.