Камень на камне

Все, что вас ждет, это мучительный конец от сил врага, с которым вы даже не представляете, как нужно сражаться. Вы – пушечное мясо, вы – обычная затычка, которой заткнули образовавшийся проем в стене, и как только вы сдадитесь под напором с другой стороны, на ваше место тут же поставят новую затычку, а потом еще и еще. И даже после всего этого, вы все еще не понимаете.

– Хорошо, простите, – смущенно согласилась я, видя, какую боль доставляют эти воспоминания сидевшему напротив мужчине.

– О, бросьте, вам не за что просить прощения.

– Я правильно понимаю, что мы с вами призваны убрать это самое деление на стороны? Ведь так?

– О да, мадам, оно определенно исчезнет, как только все всплывет наружу, – ответил он, улыбнувшись.

– Продолжайте, пожалуйста. Расскажите поподробнее о вашей службе, о войне в целом. Чем больше подробностей, тем лучше.

Он отпил из своего стакана и, наконец, откинулся на спинку стула, пожалуй, впервые с нашего знакомства, ослабив бдительность, как если бы он окончательно убедился в безопасности.

– Все шло своим чередом, люди гибли десятками тысяч, даже сотнями. Из всего моего призыва, в котором было тысячу молодых солдат, осталось полтора десятка человек. Пятнадцать благословенных. Вас задевает это слово?

– Нисколько, – ответила я, солгав.

– Врете, – сказал он, улыбнувшись, – вы ведь современная леди, все атрибуты успешной женщины… Я ни за что не поверю, что вы – сектантка.

– Действительно, я законная атеистка. Но это же не означает, что я слепа.

– Да уж, – выдохнул он, усмехнувшись так, будто вспомнив что-то забавное, – на войне многие прозрели. Только там, где ты не знаешь, чего ждать от следующего часа, ты открываешь свою истинную суть. Скажем так, гораздо проще думать, что за тобой кто-то следит, кто-то могущественный и заботливый. Так проще жить. А как еще объяснить то, что я жив? Я не могу найти научного объяснения этому.

– Везение? – предположила я.

– Один раз – да. Два раза – возможно. Но когда ты должен был сгинуть уже сотню-другую раз… В общем, ладно, каждый прозревает в свое время. Хотя сейчас это приходится делать по-тихому, чтобы никто не заметил. Прошел год. За это время наметились серьезные сдвижки. У нас появилось оружие, и теперь солдаты хотя бы могли защитить себя. Это становилось хотя бы похоже на войну, и переставало быть аннигиляцией одной стороной другой.